Чтение онлайн

— Так или иначе наблюдать за рожей Эдварда и его огромными болтами ужасно весело, — усмехается Питер.

— Ага, он выглядит как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

— Но сейчас он у нас ребенок, которому запрещают есть его любимую вредную жратву.

— Пусть радуется, что теперь ему разрешили бегать и прыгать.

— Наверное, именно поэтому Эдвард все еще не прикончил нас и пока что терпит то, как мы его дразним.

— Пока, Питер, — уверенно произносит Даниэль. — Придет момент, когда МакКлайф отомстит нам всем.

— Забавно даже то, что родители подкалывают своего

— Ага, особенно мистер МакКлайф. Он прямо-таки принимает активное участие в нашей операции по провокации Эдварда.

— Миссис МакКлайф тоже не стоит в сторонке! Не забыл, какой вкуснятиной она вчера нас угостила, когда мы все приехали к ним в гости?

— О, да! А вчера она прямо-таки расстаралась, чтобы мы все языки проглотили.

— Ну ничего, кашки очень даже полезные, — отмечает Питер. — Если Эдвард будет их есть, то его желудок только «спасибо» скажет.

— Лично я ничего против них не имею. Могу с удовольствием слопать тарелку по утрам.

— Я тоже их люблю. Но запеченная курочка – моя самая большая любовь, которую я никогда не предам.

— А если эту курочку как следует обсыпать кучей острых специй… М-м-м…

— Кайф… Мы с тобой шарим в реальной вкусняшке!

Сэмми сначала негромко подает голос, а затем облизывает свою морду.

— Сэмми у нас вон тоже высоко ценит вкусную еду, — отмечает Даниэль.

— Да мы тут с тобой нехило его раздразнили! — усмехается Питер и гладит Сэмми по голове. — Ходит вон облизывается.

— Я его понимаю.

— Так, красавчик, а тебе, между прочим, тоже не следует увлекаться такой едой.

— Если ты про мой желудок, то сейчас все чики-пуки! Анна пару дней покормила меня диетическими блюдами, и мне стало намного лучше. Боли прошли, и я чувствую себя прекрасно.

— Повезло дураку не сходить к мамке с папкой в гости, да про сестричку с любимой рассказать.

— Захлопнись, блондин!

— Я сказал правду.

— Тебя о ней не просили.

В этот момент Сэмми негромко лает вслед мимо прошедшей девушке с немецкой овчаркой, что отвечает ему тем же, энергично виляя хвостом.

— Блять, что же за яд такой был, раз врачи так и не смогли установить его происхождение? — недоумевает Питер. — Точно ли это была наперстянка или что-то другое?

— Да уж, вот этот ублюдок расстарался и достал такую херню, от которой запросто можно скопытиться.

— И насколько она опасная, раз от пары глотков резко скрутило живот, а после выпитого большого количества воды человек чуть на тот свет не отправился?

— А поскольку яд вредит желудку, то ты вряд ли догадаешься, что за фигня, и сперва свалишь все на какую-нибудь несвежую жратву или гастрит. Подумаешь, что отравился булочкой, купленной в левом ларьке.

— Наверное, следующее, что сделают те мудаки, – это обработают наши инструменты какой-нибудь херней, из-за которой мы задохнемся к чертовой матери. Ртутью, свинцом или еще чем-нибудь токсичным…

— Запросто! И если никто не схватит преступника за штаны, то правда не вскроется.

— Не вскроется до того, как мы не обратимся ко врачу.

— Так или иначе вся эта катавасия начинает всерьез меня беспокоить, —

— Меня тоже. — Питер резко выдыхает. — А выхода лично я пока не вижу.

— Да, пока не узнаем личность хотя бы одного из банды того мудака, ничего не изменишь.

— А когда ее главарь захочет явить себя нам – большой вопрос, на который никто не может дать ответ.

— Короче говоря, мы все по уши в дерьме!

Сэмми в этот момент тихонько подает голос.

— Ох, не знаю, что я сделаю, когда встречу эту гниду лично, — низким голосом бросает Питер. — Он у меня точно попляшет. Ответит за все, что сейчас происходит.

— Чего он уж точно не сможет добиться, так это разрушения нашей дружбы, — уверенно заявляет Даниэль. — Пусть даже не мечтает.

— Это добило бы меня окончательно. Ведь друзья – это самые близкие люди, которые у меня только есть. Ближе уже никого нет.

— Не беспокойся, Пит, мы уже много раз говорили, что не бросим тебя. – Даниэль хлопает Питера по плечу. — Кто бы что ни говорил или делал.

— Я знаю, приятель, — скромно улыбается Питер. — Хотя иногда мне кажется, эта тварь точно сделает что-то такое, что заставит нас нарушить это обещание.

— Слушай, ну даже если мы с тобой и поругаемся, то я все равно не перестану беспокоиться о тебе. Как не переставал и тогда, когда мы пособачились из-за твоих проблем в отношениях.

— Твои слова заставляют меня испытывать облегчение.

— Даже находясь с тобой в ссоре, мы с ребятами всегда будет рядом.

Сэмми в знак согласия уверенно подает голос.

— Сэмми со мной согласен! — бодро восклицает Даниэль.

— Ну, насчет Сэмми ничего не могу сказать, — задумчиво отвечает Питер. — Ведь в последнее время он как будто больше не хочет со мной общаться. Уже… Не испытывает огромный восторг, когда встречает меня.

— Думаю, ты прекрасно знаешь почему.

— Знаю. Но эта ситуация никак не сказалась на Сэмми. Я как любил его и буду любить. Несмотря ни на что.

— Неужели ты все еще думаешь, что Хелен и правда тебя обманывает?

— Не знаю, Дэн… — с усталым вздохом качает головой Питер. — Но с каждым днем я все больше начинаю в это верить.

— Ты в последнее время мало говоришь о ней. А уж в день несостоявшегося концерта лично я ни разу не услышал от тебя упоминания имени Маршалл.

— Потому что был обижен на нее.

— Но почему тогда более-менее нормально с ней ладил, когда мы все уже приехали в больницу?

— Тогда некогда было думать о чем-то еще, кроме как об Эдварде.

— Тебе опять что ли прислали какую-то херню?

— Пф, да меня каждый день заваливают сообщениями, наподобие тех, что я однажды давал вам всем почитать!

— Да уж, походу, кто-то начал жесткую психологическую атаку против тебя, — предполагает Даниэль. — Будет талдычить одно и то же до тех пор, пока не добьется своего.

— Так или иначе для меня это стало поводом призадуматься и спросить себя, правильный ли я сделал выбор.

— Питер…

— В последнее время меня все чаще начало преследовать чувство какой-то недосказанности, — признается Питер. — Мне кажется, что Хелен что-то от меня скрывает. Что она… Не такая уж и милая и невинная.