Чтение онлайн

— А Наталия? Как она?

— Плохо. Заливается слезами. Грозится убить ту девку, которая подсыпала яд в бутылку Эдварда.

— Ох, бедная девчонка…

— Эй, а разве что-нибудь известно об Эдварде? Почему ты говоришь, что вы уже в палате?

— Не волнуйся, любимая, я сейчас подойду и потом по дороге обо всем расскажу, — обещает Даниэль. — Только никуда не уходите. Я сейчас подойду к ресепшену.

— Хорошо, договорились. Тогда мы ждем тебя.

— Давай. Люблю тебя.

— И я тебя.

Даниэль завершает разговор с помощью пары нажатий пальцами на

— Что там с Наталией? — интересуется Питер.

— Заливается слезами, — объясняет Даниэль. — И грозится убить ту девчонку.

— Да я сам ее прикончу, если она будет найдена, — угрожает Терренс. — Эта сучка мне чуть брата не угробила.

— Окей, вы пока посидите тут, а я спущусь на первый этаж. — Даниэль встает с койки. — Девчонки будут ждать меня у респешена. Объясню им все по дороге и приведу сюда.

— Они все сейчас там? — уточняет Эдвард.

— Ракель принимала Хелен, Анну и Наталию у нас дома, когда я ей позвонил, — признается Терренс. — Не знаю, чем они там занимались, но все четверо должны приехать сюда вместе.

— О, слушай, Дэн, а давай мы с тобой вдвоем к ним сходим? — бодро предлагает Питер, встав с койки и немного одернув пиджак. — Позволим нашим братикам МакКлайф обменяться еще парочкой колкостей.

— О, давай, Пит, отличная идея! — соглашается Даниэль, и переводит взгляд на Эдварда. — Эй, Эдвард, у нас для тебя ответственное задание.

— Какое? — хмурится Эдвард.

— Успокой своего братика.

— Да, чувак, а то папочка что-то до сих пор сидит какой-то пришибленный и взволнованный, — отмечает Питер. — У вас получается утешать друг друга намного лучше, чем у нас.

— Ладно, балбесы, валите уже, — с легкой улыбкой вздыхает Эдвард. — Пригляжу я за нашим пингвинчком и поразвлекаю его.

— У тебя все получится, мы в тебя верим! — сжав руку в кулак и приподняв ее, бодро произносит Даниэль.

— Тогда вам ответное задание: успокоить Наталию и сказать ей, что со мной все в порядке.

— Все сделаем, мистер МакКлайф! Не переживайте!

— Окей, свободны!

Даниэль и Питер в шутку делают перед Эдвардом поклон, а затем под его тихие смешки направляются к выходу из палаты и закрывают за собой дверь после того, как покидают ее. Сам Эдвард все это время с легкой улыбкой смотрит им вслед, бросает короткий взгляд на свои руки и, немного покопавшись пальцами в своих волосах, обращает внимание на загрустившего и несколько встревоженного Терренса.

— Хм, а они правы, — задумчиво произносит Эдвард. — Ты и правда сидишь какой-то пришибленный.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы на твоих глазах погибал близкий человек, — хмуро бросает Терренс.

— Но ведь теперь со мной все хорошо. Причин переживать нет. Так что ты можешь выдохнуть и расслабиться.

— Врачи ведь и сами не знают, что за яд был в той бутылке. А значит, никто не может сказать, какой может быть последующая реакция организма.

— Ну да, согласен, желудок все еще болит. Нехило так, буду честен. И я прямо-таки чувствую,

— О да, по тебе видно, как все отлично! Весь бледный как хер знает кто и измученный.

— Прямо как ты! Да еще и руки вон трясутся!

— Чешутся врезать ими тебе посильнее, — низким голосом огрызается Терренс.

— Я пока что ничего не сказал и не сделал.

— Не сделал? Не сделал? Ты это, блять, сейчас СЕРЬЕЗНО?

— Спокойно, Терренс, спокойно! Не надо так нервничать.

— Да ты, крысеныш, хоть знаешь, что я почувствовал в тот момент, когда у тебя произошла остановка сердца? — повышает голос Терренс. — Знаешь, как у меня чуть крыша не поехала?

— Представляю. Раз Роуз с Перкинсом жаловались на тебя и рассказали, как ты наорал на невинную девчонку.

— Тебе, блять, смешно, а я сдохнуть хотел! От отчаяния! От мысли, что ты, сука, был в паре шагах от гибели.

— Я не смеюсь! Я все прекрасно понимаю.

— Ты всегда обожал мотать мне нервы, и я к этому привык. Но то, что произошло сегодня, уже слишком. Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Думаешь, я этого хотел? — широко распахивает глаза Эдвард. — Думаешь, я так мечтал оказаться на больничной койке и через силу улыбаться и шутить, пытаясь забыть о боли в животе и тошноте в горле?

— Как ты мог, Эдвард? Как мог так облажаться? Как можно не пошевелить мозгами и не догадаться, что с той бутылкой что-то было не так?

— Я уже сказал, что это моя вина! И я признаю свою ошибку. Да, я дебил, и я облажался.

— Блять, да за тобой все время глаз да глаз нужен! Вот стоило мне немного ослабить внимание, как ты вляпался в какую-то херню! Ты выжрал почти всю полуторалитровую бутылку отравленной воды и чуть, сука, не сдох!

— Я уже давно не ребенок, Терренс. Все мои ошибки – это моя личная ответственность. Раз я ошибаюсь, то мне и придется за них платить.

— В этот раз ты мог заплатить слишком дорого.

— Значит, такова была моя судьба.

— Не смей так говорить! — взрывается Терренс. — Не смей говорить, что твоя смерть – твоя судьба!

— Ох, братан, ну что ты опять начинаешь? — устало вздыхает Эдвард.

— Я начинаю? Я НАЧИНАЮ? ДА Я ЕЩЕ ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЛ!

— Эй-эй, только не надо орать. Сейчас сюда сбежится весь персонал на больницы.

— Не затыкай рот старшим!

— И чего ты пытаешься добиться этими орами?

— МОЗГИ ТЕБЕ ВПРАВИТЬ! КОТОРЫХ У ТЕБЯ ОТРОДЯСЬ НЕ БЫЛО!

— Слушай, мне и так херово, а тут ты еще со своими истериками. У меня нет сил и желания с тобой возиться.

— Их бы не было, если бы ты все время меня не провоцировал! Если бы не клевал мне мозг каждый чертов день!

— Ах, значит, это я виноват в том, что ты не умеешь держать себя в руках и психуешь по любой мелочи?

— МЕЛОЧИ? — краснеет от переполняемого им гнева Терренс. — То есть, твоя смерть – ЭТО, СУКА, МЕЛОЧЬ?

— Я знаю и верю, что ты переживал. Но пожалуйста, давай обойдемся без вот этого всего.