Чтение онлайн

— Они бы очень гордились тобой.

— Может, съездим на кладбище после того как тебя выпишут из клиники? Поговорим с ними, приведем могилы в порядок… А то я уже давно там не был, если честно.

— Конечно, съездим! Ведь я ни разу не была на их могиле с того дня, как мы их похоронили.

— Значит, я обязательно возьму тебя с собой.

— Ох… — тяжело вздыхает Кэссиди и кладет голову на плечо Даниэля. — Хотя бы ты у меня есть, братик… Эта мысль меня успокаивает и дает стимул стремиться к полному выздоровлению.

— Да, но ты ведь понимаешь, что даже после выписки из клиники твоя борьба не закончится?

Тебе придется приложить немало усилий, чтобы не вернуться на старую дорожку.

— Понимаю. Но обещаю, я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. Я реально очень хочу начать новую жизнь. Хочу наверстать упущенное время и… Заставить родителей хоть немножко гордиться мною.

— Никогда не поздно что-то сделать, милая. Как видишь, в какой-то момент весь мой мир перевернулся, и я понял, что мне нужно что-то менять в жизни. Я долгое время был не готов взрослеть и мечтал всегда оставаться беззаботным ребенком. Но… Мне пришлось проснуться… Пришлось повзрослеть.

— Просто тебя окружали правильные люди. Которые побуждали становиться лучше и перестать бить баклуши.

— Может, и так. Ведь пока я общался с безответственными охломанами, то и сам был таким же. А стоило встретить людей, которые гораздо серьезнее относятся к жизни и чего-то добились, то и мне захотелось быть как они.

— В любом случае я реально тобой горжусь, — уверенно говорит Кэссиди и мило целует Даниэля в щеку. — Ты проделал огромную работу над собой и уже многого добился.

— И добьюсь еще большего. Впереди меня ждет еще много всего интересного, что я не намерен упускать.

— Как однажды сказал мой психолог, иногда нам нужно что-то потерять, чтобы действительно начать что-то делать и менять.

— Что ни делается, все к лучшему. Видно, мне было суждено на несколько лет потерять всех и всех. Ведь именно благодаря этому я понял, что меня долгое время окружало немало крыс, на которых было глупо надеяться. Они кинули меня, когда я так в них нуждался.

— Но зато им на замену пришли другие, кто подал тебе руку помощи и вытащил из глубокой ямы.

— Поэтому я отчасти рад, что все так сложилось. И если бы мне предложили что-то поменять в своей жизни, я бы вряд ли согласился.

— Только жаль, что нам приходиться терять близких, чтобы усвоить какие-то уроки.

— Такова жизнь, Кэссиди, — пожимает плечами Даниэль. — Боль и страдания – наши неизменные спутники в жизни, с которыми мы должны сталкиваться, если не хотим стать подобием тепличного цветка, не знающее о несправедливости и жестокости этого мира.

Кэссиди ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает с грустью во взгляде. Даниэль же мило целует ее в висок, прижав поближе к себе, а затем подводит свою сестру к каменному ограждению и вместе с ней усаживается на него. Пока мимо них время от времени проходят другие пациенты клиники, что гуляют по специальной огороженной территории и дышат свежим воздухом по одиночке или в компаниях тех, с кем их удалось найти общий язык.

— Кстати, я смотрю, ты тут обзавелась друзьями… — загадочно улыбается Даниэль. — Так увлеченно болтала с кем-то, когда я к тебе подошел.

— О, здесь столько классных ребят! — восклицает Кэссиди. — И у всех разные истории. У кого-то она схожа с моей, а у кого в жизни вообще происходила лютая дичь. Глаза на лоб лезли, когда некоторые рассказывали о себе.

— А многие

еще такие молодые… — Даниэль бросает короткий взгляд в сторону, заметив парочку довольно юных девушек, которые о чем-то болтают, пока сидят на чистой зеленой траве. — Даже становится как-то жутко, что они губят себя в таком юном возрасте.

— Выслушав несколько историй, я для себя отметила, что нас всех объединяет чувство одиночества. Что взрослым в той или степени было по фиг на нас, и они были больше заняты своими делами. У некоторых в семье вон вообще по несколько детей, которые получают далеко не одинаковое количество внимания. Вот и получается, что обделенные страдают.

— В любом случае я очень рад, что многим хватает мужества взять себя в руки и попросить о помощи. Рад, что находятся и те, кто соглашается помочь им встать на правильный путь.

— Пару раз я даже была свидетельницей очень трогательных разговоров некоторых ребят с родными, которым пришлось немало вытерпеть. Когда ребята просили прощения и выкладывали все, что было у них на душе, некоторые из нас прямо заливались слезами. А уж сколько мы все плакали на сеансах групповой терапии…

— Мне и самому стало намного легче, когда я решился рассказать о том, что много лет гложило меня, — признается Даниэль. — Многие годы я все это замалчивал. Пытался подавить в себе. Не хотел вспоминать о том, что причиняло мне огромную боль. Думал, что так мне будет лучше. Но… Облегчение наступило только после полного откровения.

— А многие девчонки, как и я, даже переживали изнасилование, — признается Кэссиди, рассматривая свои руки. — Кого-то насиловали незнакомцы, а кого-то – близкие родственники. Двух девочек вон вообще регулярно насиловали их отчимы. Одна молчала и ничего не говорила своей матери. А мать другой прекрасно все знала, но делала вид, будто так и должно быть. Мол, тебя кормят, одевают и предоставляют крышу над головой – вот и не жалуйся.

— Кошмар какой… — морщится Даниэль.

— Ой, да я за несколько месяцев сколько всего здесь наслушалась! Одна история ужаснее другой.

— Не удивлюсь, если кто-то из них хоть раз пытался покончить с собой или занимался самовредительством.

— Да, есть здесь такие! Пару ребят в свое время вообще чудом откачали. А некоторые до сих пор пытаются чего-то наглотаться. Спасают тоже какой-то магией!

— И я так понимаю, не все оказываются здесь по своей воле?

— Нет, некоторых привозят себя силой друзья или родственники. И из-за того, что они не хотят лечиться и отказываются следовать указаниям врачей, то бабки на них тратятся впустую.

— Да уж… Я смотрю, ты тут время зря не теряешь.

— Да, скучать мне некогда. Пока ты там занят своими делами, я не только сама прохожу лечение, но и пытаюсь как-то поддержать ребят.

— Даже с девочками хорошо ладишь?

— Как ни странно, да. Девчонки здесь вообще крутые! А с одной я так вообще тусуюсь практически все время.

— Правда?

— Да! Ее зовут Элли, мы с ней ровесницы. Она попала сюда чуть позже меня. Ее привезли мать с отцом. Как рассказывала та девчонка, на наркоту она подсела из-за желания не сойти с ума из-за того ада, что происходит у нее дома. Какая-то знакомая наркоманка предложила ей затянуться разок, ну а Элли и согласилась. И потом все пошло по наклонной: сначала легкие наркотики, а потом уже все более тяжелые. Так что в итоге она нехило так завязла. Продала почти все свои вещи и сперла половину из того, что принадлежит ее родственникам и друзьям.