Чтение онлайн

Так что Ракель решает взять ситуацию в свои руки, чтобы все не стало еще хуже, медленно подходит к Терренсу, встает позади него и, виновато склонив голову и нервно одергивая рукава своей джинсовой куртки, очень тихо произносит:

— Извини, Терренс… Я не смогла сдержать себя и решила припомнить все обиды… Хотя я вовсе не собиралась ссориться с тобой… И понимаю, что сейчас – не самое лучшее время для выяснений отношений… Было бы некрасиво бросаться с обвинениями после того, что произошло… Я имею в виду твой поступок… Желание помочь мне покончить с Саймоном…

Ракель на пару секунд замолкает и бросает взгляд на свои руки, которые едва заметно дрожат из-за того, что девушка сильно

нервничает.

— Все, что ты сейчас сказал – это чистая правда, — тихо говорит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. — И мое желание пойти на встречу одной… И то, что дедушка оказался в больнице по моей вине… Это правда.

Ракель нервно сглатывает.

— Все в порядке, я не обижаюсь, — спокойно признается Ракель. — Ты никак не задел меня этими словами. Сказал все абсолютно верно. Я и правда не знаю, о чем думала, когда решила пойти на встречу с Саймоном одна. Хотя в глубине души понимала, что это может быть какая-то ловушка.

Ракель тяжело вздыхает.

— Наверное, это был один из моих самых сумасшедших поступков в моей жизни… — задумчиво предполагает Ракель. — Но пойми меня, я не могла так сильно рисковать… Не могла позволить кому-то пострадать! Что если бы Саймон убил кого-нибудь из тех, кого я знаю, если бы полиция поехала со мной? Я знаю, что это могло быть лишь предлогом. Но я не смогу спокойно жить, если что-то случится с кем-то из близких мне людей… Особенно если я буду фактически в этом виновата…

Ракель с грустью во взгляде замолкает на пару секунд, рассматривая рукав свой джинсовой куртки.

— Хотя это « что-то » уже случилось… — тихо вздыхает Ракель. — Из-за сильных переживаний дедушка оказался в больнице и сейчас находится в критическом состоянии, как сказала тетя. И… Если он умрет, то я этого не переживу.

Ракель тихо шмыгает носом.

— Мы обе видели, что он был нездоров все эти дни, — признается Ракель. — Но в ответ на наше беспокойство дедушка говорил, что с ним все хорошо. Хотя нам было хорошо видно, что сложившаяся ситуация беспокоила его… Тетя Алисия как-то сказала, что он даже не спал по ночам и постоянно думал о моей жизни. Жизни, которая превратилась в ад всего за пару месяцев… И стала для меня некой пыткой. Которую я могла не пережить, если бы все это продолжалось еще некоторое время. Если бы Саймон решил издеваться надо мной еще какое-то время, я бы… Не знаю… Но я бы не смогла жить…

Ракель на секунду бросает грустный взгляд в сторону, пока Терренс никак не реагирует на ее слова и продолжает думать о чем-то своем с хмурым лицом, вынуждая девушку будто бы разговаривать со стеной, которая не отвечает ей.

— Но знаешь, что самое страшное? — неуверенно продолжает говорить Ракель, согнув руки в локтях. — Самое страшное – это то, что неизвестен итог. Неизвестно, как все это закончится и сколько еще предстоит пережить… Хотя… После любых ужасных событий ты постепенно начинаешь мириться с происходящим и верить, что тебе уже не суждено вновь испытать счастье.

Ракель качает головой.

— Когда я осталась одна и начала переживать весь этот кошмар, я действительно начала привыкать к этому и настраивать себя на самое худшее, — признается Ракель. — Я думала, что мне не удастся покончить с Саймоном, и он будет терроризировать меня до конца моих дней. И… Мне уже было все равно на то, что со мной случилось бы. Правда. Мне было так плохо, что я была готова пожертвовать своей жизнью. И покончить с этим адом раз и навсегда. Но сейчас у меня появилась надежда. Надежда на то, что все может измениться к лучшему.

Ракель тяжело вздыхает.

— И сейчас я хочу надеяться на чудо, которое не только помогло дедушке выкарабкаться,

но еще и вернуть все на свои места… — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Хотя… Если оценивать ситуацию трезво, я понимаю, что бесполезно строить иллюзии и пытаться верить, что все наладится… Не наладится. После всего происходящего мне будет очень трудно жить прежней жизнью… Сделать ее такой… Отныне многие вещи уже никогда не останутся прежними… Может… Я тоже уже не буду той, кем была раньше. Я… Стану другой … Кто знает…

Бросив на Терренса короткий взгляд, Ракель начинает казаться, будто она разговаривает сама с собой, ибо тот, казалось бы, вообще не слушает ее и не интересуется всем, что она говорит. Это заставляет девушку немного взгрустнуть и слегка склонить голову. Впрочем, она понимает, что подобная реакция может быть вызвана прежде всего ее поведением по отношению к нему.

— Ты молчишь … — тихо произносит Ракель. — Не хочешь говорить… Не слушаешь меня… Ладно… Не хочешь – не надо. Я не заставляю.

Ракель бросает короткий взгляд на свои руки.

— И я понимаю , почему… — добавляет Ракель. — Понимаю, почему я будто бы разговариваю со стеной. Будто бы изливаю душу на страницах дневника, который никогда мне не ответит. Наверное… Мне стоит снова начать вести его… Записывать свои мысли… Когда я делала это, мне становилось намного легче. Так что… Надо вернуться к этому делу…

Ракель снова переводит грустный взгляд на Терренса.

— Знаешь, хоть ты и говоришь, что тебе не нужна благодарность… — задумчиво говорит Ракель. — Но я вижу, что ты хочешь ее получить. А я не только не сказала простого « спасибо », но еще и начала вести себя, как неблагодарная свинья… Так что… Если тебя это так задело, то можешь продолжать молчать. Но в любом случае, прости, что я так повела себя… Мне правда очень жаль…

Терренс снова никак не реагирует на слова Ракель, которая ждет от него хоть одного слова на протяжении нескольких секунд. А когда она понимает, что ей больше нечего сказать, девушка медленно отворачивается, отходит от мужчины на несколько шагов и склоняет голову, чуть позже начав медленно наматывать круги по коридору и обняв себя руками. На ее глазах можно увидеть маленькие слезинки, которые скатываются по ее щекам. И на которые ей абсолютно все равно.

Мужчина же еще несколько секунд делает вид, что не имеет ни малейшего желания слушать все то, что говорит Ракель. На самом деле Терренс внимательно прислушивается к каждому ее слову и слышит искреннее сожаление и чувство вины в тихом, подавленном голосе девушки. Что-то начинает щемить внутри. Что-то, что заставляет его испытывать жалость к этому человеку. К которому мужчина испытывает не только страсть, но еще и искреннюю любовь, что начала не то просыпаться после долгого глубокого сна, не то зарождаться где-то в глубинах сердца. Нет никакого желания оставаться равнодушным. Есть желание сделать что-то, чтобы немного успокоить ее и дать понять, что она не одинока и может рассчитывать на него.

Именно поэтому в какой-то момент Терренс разворачивается и несколько секунд наблюдает за Ракель, наматывающая круги с мокрыми глазами, крепко обнимая себя руками. А затем он подходит к ней в тот момент, когда она стоит к нему спиной, разворачивается ее к себе и без единого слова заключает в свои крепкие объятия. Девушка почти сразу понимает, что происходит, но не отказывается от объятий и даже не пытается вырваться. Напротив – с удовольствием отвечает на них, поближе прижимается к мужчине и покрепче обнимает его обеими руками.