Великий миф
Шрифт:
Все началось после заключения Столбовского мирного договора (1617 год), разрешавшего русским купцам торговать в Стокгольме. Одним из первых туда поехал новгородец Богдан Шорин, с небольшой партией пеньки. Продав пеньку, он получил заказ на поставку большой партии шелка-сырца для королевского двора. Вернувшись в Новгород, Шорин привлек к этой торговой операции своего товарища Андрея Харламова. В начале 1628 году они вместе отправились в Москву, где обратились к правительству с просьбой о выдаче им большой партии шелка из царской казны в кредит. Они добились своего, и им было выдано 16 пудов (256 кг) шелка с обязательством, расплатиться за него вырученными в Швеции талерами. Весной 1628 года товар был доставлен в Швецию. Сумма, которую получили Шорин и Харламов, составляла 2600 талеров плюс 100 талеров за возмещение убытков, куда входила плата за проживание и аренду наемного двора. Получив проезжую грамоту, новгородцы отбыли из Стокгольма на родину морем.
Сделаем небольшой перерыв и займемся математикой. Два русских купца получили 16 пудов шелка из российской казны. Шелк из
Крупную торговлю с Востоком вел купец Василий Шорин. В 1654 году «из-за моря в Астрахань» прибыл корабль с 48 тюками шелка, весом в 303 пуда 24 гривенки. Шелк этот был взят «на государя», а Василию Шорину выплачено 11 300 ? Немного арифметики. Купец привез из Персии 303 пуда шелка и продал его казне за 11 300 рублей (22 600 талеров), или по 37,2 рубля (76,4 талера) за пуд. Закупочная цена шелка в Персии 3 рубля (6 талеров) за пуд. Для того чтобы учесть расходы по доставке шелка из Персии в Астрахань, удвоим эту цифру. Получим, что расходы купца на эту торговую операцию составили 1 818 рублей (3 636 талеров). Отсюда чистая прибыль равна 9482 рубля (18964 талера). Даже, если в расчетах и есть ошибка, она не так существенна, поскольку прибыль просто запредельная. Сразу оговоримся, что здесь, скорее всего, мы имеем дело, говоря современным языком, с «откатами». Дело в том, что не могла Москва платить за пуд шелка в Астрахани такие деньги. Даже через двадцать лет, заключая договор с армянскими купцами, цена за пуд шелка в Астрахани указана в 20 рублей. Иначе говоря, часть денег Шорин отдал кому-то, кто и «выбил» такую цену, но это уже совсем другая история.
В середине 17 века по поручению московского правительства уже несколько доверенных купцов торговали шелком, вывозя его на продажу в Нарву, Таллинн, Ригу, Любек и Гамбург. Например, в 1650 году Петр Микляев вместе с Константином Харламовым повез продавать уже 600 пудов шелка. Как видим, торговля между Московским царством и Персией в XVII веке существовала, однако носила эпизодический характер. Как правило, о ней вспоминали, только когда нужно было закупать оружие для очередной войны.
В 1664 году персидский шах Аббас II, пытаясь расшевелить Алексея Михайловича, предоставил русским купцам довольно существенные льготы, и в том числе освободил их от всевозможных пошлин, желая таким образом усилить торговые связи и увеличить товарооборот с Московским царством. Через три года, поняв, что его благие намерения не дали желаемого результата, шах обращается к Алексею Михайловичу с личной просьбой о дозволении Армянской компании, своим подданным, вести торговлю через территорию Московии шелком-сырцом и другими восточными товарами. По условиям подписанного договора, весь произведенный в Гиляни шелк должен поставляться в Астрахань, а охрану груза на этом, первом участке пути обеспечивает персидская сторона. Дальнейшее движение груза (в Архангельск, Москву, Новгород и т.д.) и его безопасность уже головная боль Москвы. Финансовые условия договора были настолько выгодны, что Алексей Михайлович просто не мог не подписать его. Таким вот образом хитрому шаху удалось сдвинуть дело русско-персидской торговли с мертвой точки и заставить русского царя строить корабли для охраны торговых караванов. Договор с Армянской компанией был подписан 31 мая 1667 года, а уже 19 июня последовал царский указ о строительстве кораблей в селе Дединове.
В 1669 году были построены: корабль «Орел», яхта, бот и две шлюпки, что обошлось казне в 9021 рублей. Все эти суда прибыли в Астрахань, где простояли в бездействии целых десять месяцев. Сначала ожидали недостающее оборудование и припасы, а затем разразился бунт, восстание, или крестьянская война (кому как нравится) под предводительством Степана Разина. В 1670 году восставшие взяли Астрахань и сожгли царские суда. Несмотря на то, что в уже в 1671 году восстание было подавлено, Разин казнен и нарушенное им спокойствие восстановлено, к вопросу о строительстве судов для Каспийского моря в Москве больше не возвращались. Связано это было в первую очередь со сменой руководства в московском правительстве. Выдающийся русский государственный деятель А. Л. Ордин-Нащекин был отправлен в отставку, а его место занял «друг» царя А. С. Матвеев, интересы которого, как мы увидим далее, были далеки от интересов государства.
Начиная с 70-х годов XVII века, Москва перестает интересоваться персидской торговлей и тут решила подсуетиться Швеция. С этой точки зрения представляют интерес три экспедиции в Персию шведского посланника Людвига Фабрициуса, совершенных им в конце XVII столетия. Первая их них состоялась в 1679 — 1682 годах. Основная цель поездки — направить поток персидских товаров через прибалтийские порты, подконтрольные шведской короне. Москва старалась направить поток этих грузов через Архангельск, где взималась пошлина в размере 10% стоимости товара, а шведы предлагали путь через порты Балтийского моря и пошлину в 2%. Миссия Фабрициуса оказалась успешной, и персидский шах согласился на предлагаемый шведами вариант.
Здесь вероятно сказалась первая неудачная попытка армянских купцов вывезти шелк в Европу. Во время этой поездки в Архангельск у персов был груз в 400 тюков
шелка. Они зафрахтовали голландские корабли для доставки шелка в Амстердам, но не учли, что в это время шла война между Францией и Голландией (1672 — 1678). Голландцы держали при архангельском флоте несколько конвойных судов, но они не смогли отбиться, и французы, захватив бедных персов, объявили шелк своей добычей, ибо он находился на судах их врагов. Обратим внимание вот на что: разовая партия в 400 тюков шелка это 2400 пудов, т.е. в восемь раз больше, чем в среднем по Архангельску за год и вся партия идет в Европу. По условиям договора, армяне могли продать шелк в Москве по 30 рублей за пуд или в Архангельске по 45 рублей за пуд, но не стали этого делать. Они предпочли заплатить пошлину, зафрахтовать суда и отправиться с товаром в Европу. Рассчитывали на очень солидный куш, но в итоге лишились всего. Это лишний раз подчеркивает всю сложность и опасность морской международной торговли. Нужно сказать, что изначально этот договор каждая из сторон хотела использовать в своих целях: Москва рассчитывала, что армяне будут возить шелк им, а они будут снимать сливки, а те сами хотели торговать в Европе. Вернемся к Фабрициусу, которому удалось убедить шаха и купцов о безопасности вывозе шелка через шведские владения и в частности через Нарву. С чувством выполненного долга Людвиг Фабрициус вернулся в Стокгольм. Однако персы так и не появились, чему виной стали закулисные игры Москвы, которая опять направила армян в Архангельск. Во вторую поездку (1683 — 1686) ему, наконец, удалось привезти персидский караван в Стокгольм и окончательно согласовать условия торговли. Третья поездка Фабрициуса (1697 — 1700) была скорее дипломатической миссией, правда в Москве ему пришлось потрудиться и на благо шведско-персидской торговли. Известный авантюрист граф Саниц пытался направить персидскую торговлю через Польшу, минуя Швецию. Фабрициусу удалось разрушить эти планы, однако все его усилия пошли прахом, поскольку началась Северная война.Вот так Россия упустила в XVII веке реальную возможность, используя свое выгодное географическое положение, организовать реэкспортную торговлю между Востоком и Западом, обеспечить приток денег в казну и на этой материальной базе провести так необходимые стране экономические и социальные реформы, создать современную промышленность и армию. Другого пути в XVII веке у России просто не было. Создать в короткие сроки национальную промышленность в стране, где господствует натуральное хозяйство, еще никому не удавалось. Нет спроса — нет предложения! Например, попытки организации суконных мануфактур в XVII веке, делавшиеся Ильей Торнтоном в 1683 году и Иоганном Ван-Сведеном в 1661 году в Москве и в 1668 году в Кашире потерпели неудачу. Были приглашены иностранные специалисты, закуплено оборудование, вложены большие материальные средства, но дело не пошло. Причина неудачи лежала в неразвитости рынка. Внутренний спрос: на сермяжное сукно удовлетворялся крестьянскими простыми сукнами. Мелкопоместное дворянство и население посадов довольствовались сермяжными кафтанами. Крестьяне, даже два столетия спустя носившие домотканые зипуны, не только в XVII, но и в XVIII веке не были потребителями продукции суконной мануфактуры. Точно такая же ситуация и в других областях промышленности. Единственное, что еще кое-как работало, это металлургические заводы, поскольку потребителем их продукции была казна, а излишки можно было отправлять на экспорт и хоть как-то сводить концы с концами.
Последним русским царем, который упустил шанс возродить «Волжский торговый путь», был Петр I, но об этом речь впереди.
Глава 4
Глава 4. Родила царица в ночь…
Появление на российском престоле такой неоднозначной фигуры, как Петр I, не простое стечение обстоятельств, а хорошо продуманный план по захвату власти, правда, не доведенный автором до своего логического завершения. Началась эта история за три года до рождения мальчика, позднее названного Петром. В январе 1669 года Главой Малороссийского приказа был назначен мало кому доселе известный Артамон Сергеевич Матвеев — сын дьяка Посольского приказа.
Матвеев Артамон Сергеевич (взято из открытых источников)
Выбор царя Алексея Михайловича многим показался странным, поскольку Матвеев не отличался ни знатным происхождением, ни какими-то выдающимися способностями и к сорока четырем годам дослужился только до стрелецкого головы, иначе говоря, был всего лишь командиром полка. Тридцать лет Матвеев мотался по окраинам Московского царства, воевал, принимал участие в переговорах, выполнял конфиденциальные поручения, и вот, наконец, ему улыбнулась удача — царь оценил его заслуги и приблизил ко двору.
А при дворе уже двадцать лет всем заправлял клан Милославских, положение которых казалось прочным, как гранитная глыба. Жена царя Мария Ильинична Милославская родила монарху двенадцать детей, а скоро должен был появиться на свет и тринадцатый. Сыновей у царя аж четверо: Алексей (1654), Федор (1661), Симеон (1665) и Иван (1666). Правда, здесь не все так гладко, поскольку Федор серьезно болен, а Иван, мягко говоря, слаб умом, но никаких документальных свидетельств о том, что Алексей и Симеон были хилыми и болезненными, нет. Случись что с Алексеем Михайловичем, власть останется в руках семейного клана Милославских, да и наследником престола уже официально объявлен пятнадцатилетний царевич Алексей. Никто тогда, в далеком 1669 году и подумать не мог, что появление Матвеева при дворе, окажется фатальным для клана Милославских.