Чтение онлайн

– Ёкс...
– только и выдохнул Витька, глядя на картон.

Мой друг Витька Палеев, подписал Валька эту работу. Когда он её закончил, то сам поразился тому, что получилось. И сейчас тоже рассматривал её - как будто новыми глазами.

Нет, вроде бы всё было именно так, как задумывалось. Витька - в распахнутой ку-ртке, опираясь на "сайгу" и отставив одну ногу, стоял на речном берегу и смотрел, чуть запрокинув голову, на облака. Но...

Валька даже испугался.

"Ибо суровое лицо Арагорна было сейчас

185.

походный плащ казался в солнечных лучах золотым. Перед Фродо стоял нуменорский рыцарь," - вот что вспомнилось Вальке, когда он с недоверием рассматривал дело своих рук. И это было правдой. Честное слово. А самое главное - что он, Валька, ничего не при-украсил. Ни капельки. Просто, наверное, был у всё-таки настоящий него талант - и на картоне стало видно то, что в жизни нужно было пристально высматривать. И свобо-дную, гордую позу Витьки. И его жестковатый, но в то же время мечтательный взгляд. И сильные руки, и широкие плечи. И короткий вздёрнутый немного нос, делавший лицо од-новременно и мальчишеским, и решительным. И то, как он держал карабин - как бы гово-ря каждому: вот он, я, дай руку, если ты с добром - и лучше не задень, если ты злой чело-век... Сам рассматривая этот рисунок, Валька подумал неожиданно, что Витька на нём ещё похож на дона Арату из книжки Стругацких "Трудно быть богом" - только на моло-дого дона Арату, который ещё только-только стал "прошедшим все огни и воды этого мира и получившим за это великое право - убивать убийц, пытать палачей и предавать предателей". Валька никогда не понимал, почему по мнению авторов другой дон, Румата, главный герой, был не прав, вмешавшись в жизнь иной планеты. И не верил Валька, что невмешательством можно что-то предотвратить.

– Валёк...
– сказал Витька.
– Может, не надо её, эту картину? Ну разве я такой?

– А какой?
– спросил Валька тихо.
– Такой и есть... Ну что, будем делать книжку?

– Будем, - решительно сказал Витька.
– Я это. Не ради славы. И ещё. Если можно, то пусть первым будет вот это стихотворение. Ну, как эпиграф, что ли?

Он покопался в кармане домашней рубашки и достал сложенный вчетверо тетра-дочный листок. Положил его рядом с картиной и разгладил.

Как вы могли, взрослые,

Продать наше будущее?

Чёрные слёзы стынут

На щеках городов.

Вы, сильные, умные,

Вы, хозяева этого мира -

Как вы могли?!

Нам не нужны те деньги,

Которые вы за него получили.

На деньги не купишь маму,

Отца и родной свой дом -

Пусть плохонький, но единственный!

Оставьте деньги себе.

А нам верните хотя бы нас.

Хотя бы немного веры в завтра.

Хотя бы немного надежды на лучшее.

Хотя бы немного вашей любви,

Так нужной нам...

Нам страшно так жить -

И мы умираем, поймите.

А

За что нас уводят из мира,

В котором мы и не жили?!.

...И знаете ли вы,

Как это страшно:

Когда впереди нет совсем ничего?

Совсем...

* * *

Михал Святославич Ельжевский, лесник кордона "Свясъцы", командир Пятой дру-

186.

жины Имперской пехоты и советник Президента Республики по вопросам альтернатив-ного развития, не спал, хотя было уже почти пять часов утра.

Никто, кроме него, не видел - и мальчишки тоже - как около двух ночи к кордону подъехал небольшой кортеж. Дюжина тихих теней рассыпалась по заснеженным окре-стностям и слилась с лесом. Высокий лысоватый человек с усами скобкой и глазами чуть навыкате, на ходу снимая мохнатую шапку, поднялся на крыльцо, где ожидал Михал Свя-тославич.

– Здравствуй, Михал Святославич, - сиплым, как будто навсегда простуженным голо-сом поприветствовал лесника ночной гость. "Здраустуй," - чисто по-белорусски проз-вучало у него.

– С наступающим Днём Святого Валентина, Александр Григорьевич, - усмехнулся Ель-жевский, пожимая протянутую широкую ладонь Президента...

...
– Рояль я тебе привёз, как просил, - Лукашенко сидел возле стола и шумно пил чай.
– "Эрар". Еле нашли. Фирмы-то уже сто лет в обед, как нет... Ребятишки там вы-грузят перед отъездом... А, вот, посмотри, я тебя повеселить хотел...

Он достал левой рукой из кармана пиджака и положил на стол газетную вырезку-карикатуру из "Советской Беларуси". На ней укладывали в гроб Саддама с высунутым языком, а к освободившейся петле двое бравых морпехов США подтаскивали упирающе-гося Лукашенко. Неподалёку стоял заколоченный гроб с надписью: "МИЛОШЕВИЧ".

– Весь юмор - в названии газеты...
– пробормотал лесник и посмотрел на Президента поверх бумажки.
– Саш, давайте в подполье уйдём. Засядем в лесах на юге... Что, привы-кать, что ли?

– Дураков жалко, - покривился Лукашенко.
– Понимаешь, Михал, большинство-то тех, кто против меня кричит, просто любой власти не верят. А как эти, - он ткнул пальцем в вырезку, - на их шеях в рай въедут - вы...т свой "электорат" так, как никому и не сни-лось... Ты курить не начал?
– Михал Святославич покачал головой.
– А я прямо на остат-ках самолюбия держусь. Людей почти нет, стоящих людей. Поручишь - либо всё прова-лят,либо проворуются так, что...
– Президент махнул рукой.
– А попробуй прижми - сра-зу крик на весь белый свет,что я тиран и наместник сатаны на исстрадавшейся белорус-ской земле... Михал, давай я тебя министром по культуре назначу.

– Да ты что?!
– искренне испугался лесник.
– Я половину твоего кабинета сразу перест-реляю. И будут тебе лишние неприятности.

– Вот-вот. Советовать вы все мастера, - проворчал Лукашенко, придвигая вазочку с ва-реньем.
– А делать... Варенье сам варишь? У тебя вроде не было такого никогда.

– Да нет, - Михал Святославич покачал головой.
– Девчонка одна деревенская моему па-рню таскает.

– Сыну Каховских, что ли? Которому я рояль?..