В глубине стекла
Шрифт:
— А Тамара вас отпустит? Там рабочие дни есть.
— Всего три. У меня отгулы остались.
— Ну смотри, договорись обязательно.
— Договорюсь. Ладно, мячик не покидали, хоть поболтали. Пойду домой собираться.
— А Ольга что делает?
— Над контрольными колдует, у неё завал.
Олег поднялся к себе на этаж и тихонько заглянул в щелку приоткрывшейся двери Ольгиного кабинета. Ольга сидела, склонив голову над раскрытой тетрадкой, а русая прядка лёгким завитком знакомо свешивалась прямо на нос. Хотя Олег подошёл тихо-тихо, почти беззвучно, дверь даже
Поняв, что он раскрыт, Олег распахнул дверь, подошёл к учительскому столу, поцеловал Ольгу в макушку и жадно втянул ноздрями такой знакомый, уже почти родной запах её волос.
— Уф, устала, — Ольга откинулась на стуле, прикрыв глаза.
— Бросай, пошли домой, завтра доделаешь.
— Нет, что ты, нужно сегодня.
— Ещё много?
— На час-полтора.
— Опять до шести сидеть будешь?
— Придётся. Ты иди домой, не жди, всё равно до пятницы…
— Ладно, пошёл.
Когда Олег, уже одетый, выходил из школы, в холле его остановила Анна Абрамовна.
— Олег Дмитриевич, хорошо, что вы ещё не ушли, — она семенила к нему своей прихрамывающей на обе ноги походкою, радостно осклабив выпирающие зубы. — Я к вам в кабинет заходила, но там было закрыто. Я вот что у вас спросить хотела, как там у Колчина дела?
— А какие у него дела, — пожал плечами Олег, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь, — всё нормально.
— И что вы ему за полугодие поставите?
— Пока четыре выходит, завтра он мне отвечать собирался.
— Олег Дмитриевич! Вы же понимаете…
— Я всё понимаю, другому бы давно четвёрку выставил, а его всё стараюсь подтянуть.
— Может, вы чересчур строги?
— Знаете, Анна Абрамовна, по отметкам у него четыре выходит, давайте завтра вместе его поспрашиваем. Дадим ему задание по теме, которую в этом полугодии изучали, текст переведёт, вместе его послушаем и оценим. Ответит на отлично, поставлю отлично.
— Вообще-то у меня много дел…
— У меня тоже, кроме него дел хватает.
— Ну хорошо, давайте.
На следующий день, после уроков, они чуть не час слушали Колчина. Сашка был парнем неглупым, развитым, был вежлив, но ощущался в его характере налёт этакого здорового пофигизма. Будто на всё вокруг он смотрел равнодушно, не принимая ничего близко к сердцу. Чувствовалось, что ни результат его ответа, ни отметка, ни Олег, ни Анна Абрамовна, ни медаль не волновали его в действительности. Ошибок во время ответа он сделал множество, когда его поправляли, не нервничал, а послушно выдавал правильный вариант ответа, всем своим видом как бы говоря: «Ну если вам так нужно, то пожалуйста».
Когда он закончил отвечать, Олег с немым вопросом взглянул на Анну Абрамовну. Та сидела, поджав губы.
— Саша, подожди в коридоре, — на Колчина она даже не смотрела.
— А может, я домой пойду? Что ждать-то? — Сашка равнодушно взглянул на учителей.
— Подожди в коридоре! — в голосе завуча зазвучал металл.
— Да, конечно, на пять он не тянет, — произнесла она задумчиво, когда за Колчиным закрылась дверь.
—
Побойтесь Бога, Анна Абрамовна, это и четыре-то с трудом.— Нет, четвёрка здесь твёрдая, только не в этом дело, мы уже подали списки в округ, он фигурирует как золотой медалист. Ведь в прошлом году у него было «пять»?
— В прошлом году он старался и хотя до пятёрки, честно говоря, не дотягивал, я его как бы стимулировал. А в этом году, то ли ему не нужно ничего, то ли он уже уверен в отметке. На уроках он не работает, дома, видимо, тоже. Так, живёт старыми запасами.
— Видите ли, мальчику приходится очень много заниматься, он собирается поступать в Финансовую академию, а туда попасть, сами понимаете, очень непросто.
— Вот и хорошо, пусть готовится по тем предметам, которые ему сдавать, а по иностранному языку и четвёрки хватит.
— Во-первых, имея медаль, ему поступить туда будет гораздо легче, а во-вторых, я вам уже говорила, мы его заявили как медалиста.
— Ну и будет у него не золотая, а серебряная медаль, по-моему, трагедии никакой нет.
— Трагедии нет, а неприятности у школы будут. Потом станут на всех совещаниях склонять, что наша школа плохо работает с медалистами, выдвигает недостойных. Это удар по престижу школы.
— А по-моему, то, что школа объективно оценивает знания, невзирая, так сказать, на лица, это скорее поднимает её престиж.
— Олег Дмитриевич, вы ещё молодой педагог…
— Анна Абрамовна, в моём возрасте офицеры боевыми подразделениями командуют, за свою и чужую жизнь отвечают, да и мне приходилось с автоматом побегать, и никто мне тогда скидку на годы не делал. А если вы считаете, что я не компетентен в своём предмете, давайте соберём комиссию…
— Ну что вы, что вы, Олег Дмитриевич, в вашей компетенции никто не сомневается. Не будем пороть горячку. Я думаю, Сашу нужно подтянуть. Может быть, вы возьмётесь позаниматься с ним немного. Частным образом. Родители вам занятия оплатят. Вы ему пока отметку не ставьте за первое полугодие, а потом, когда подтянете, тогда и оцените.
— А если мне не удастся?
— Не удастся что?
— Не удастся его до пятёрки дотянуть. Если после моих занятий он всё равно на пять отвечать не будет, что мне тогда делать? А если он вообще, начав мне деньги платить, учиться перестанет? Что мне тогда, всё равно пять ставить?
— Почему перестанет, он же готовится в институт с репетиторами.
— Тем репетиторам он платит за знания, которые они ему дают, а мне, получается, за отметку будут. Нет, Анна Абрамовна, «подтягивать» я его не стану.
Олег уверенно открыл журнал одиннадцатого класса и нашёл фамилию Колчина.
— Олег Дмитриевич, подумайте, — голос завуча звучал спокойно, но холодно, — вы против школы выступаете.
— Я не выступаю против школы, — спокойно ответил Олег, беря ручку, — я просто ставлю ученику ту отметку, которую он заслуживает, — и он твёрдо поставил в нужной графе «4».
— Анна Абрамовна, ну долго ещё? — в приоткрывшуюся дверь заглядывал Колчин. — Ну можно я домой пойду? Да поставьте вы мне четвёрку, я всё равно на пятёрку не знаю.