Чтение онлайн

— Ага! My dear friend! — радостно улыбаясь, встретил он Олега. — You не был долгий время! Как дъела, земляк?

Все местные продавцы почему-то очень быстро усвоили обращение «земляк», вызывавшее у Олега ухмылку. «Ничего себе, землячок, — думал он, глядя на чернокожего, в мелких кудряшках Джо, ну прямо рязанский кореш или гарный украинский хлопец».

— Сделай мне кофе по-турецки и фруктовый салат с клубникой и дыней, — улыбнувшись в ответ, сказал по-арабски Олег. Приехав в Египет, он решил выучить арабский, но это оказалось сложнее, чем он думал,

уж очень был непохож этот язык ни на один из знакомых Олегу языков. За этот год он научился понимать, о чём говорят и кое-как объясняться, но до знания языка было ещё очень далеко. Поэтому он пользовался любой возможностью для практики.

— О! Ты стал говорить гораздо лучше, — польстил ему Джо, — сейчас всё сделаю. Тебе сначала салат или кофе?

— Знаешь, сделай мне сначала кофе, потом салат, потом ещё кофе, — решил Олег.

— Много кофе опасно, сердце будет тух-тух, — показал рукою Джо, как начинает биться сердце от крепкого кофе. — Может, лучше чай?

— Ничего, давай кофе, — египетский красный чай, который местные жители тянули литрами с утра до ночи, Олег не любил. — Давай кофе и минералки к нему холодной.

— А! — понимающе осклабился Джо. — «Сушняк!» — произнёс он по-русски. — Может, пиво?

— Да отвяжись ты, чучело, — буркнул по-русски Олег себе под нос, — неси, что сказал! No! — «перевёл» он на английский.

Выпив горячий густой напиток, запив его ледяной минералкой, он принялся за чашу, в которой истекали соком перемешанные кусочки дыни, клубники, киви, ананаса и банана. Мерзкий привкус во рту прошёл, в голове посветлело. Вторую чашечку кофе он пил медленно, не торопясь, задумчиво осматривая всё вокруг, словно видел впервые.

Таверна имела глинобитные стены с широкими, ничем не закрытыми оконными проёмами. Рамы со стёклами здесь были только в магазинах, в других помещениях окна были простыми отверстиями, прикрытыми, в лучшем случае, решетчатыми деревянными ставнями. Крыша таверны была покрыта охапками сухого тростника, хорошо спасающего от жары. В оконных проёмах голубело море, врывался лёгкий ветерок, было тихо.

— С днём рождения тебя, — мысленно сказал сам себе Олег. — С днём рождения.

Ольга лежала навзничь, широко, безо всякого стыда, раскинувшись на кровати. Влажные пряди волос прилипли ко лбу, веки были прикрыты. Вот они дрогнули, и карие с зеленоватым ободочком глаза взглянули на Олега.

— Я что, кричала? — спросила она.

— Немного.

— Что это было? Я как будто умерла, а потом родилась снова.

Олег ласково и благодарно коснулся губами её щеки.

— Я тебя так долго ждал, а ты всё не шла и не шла.

— Теперь пришла.

— Да, теперь пришла, спасибо.

— Кому?

— Тебе, судьбе.

— Пусти, мне нужно. А Вовка со Светкой где? Ещё не ушли?

Минут через пятнадцать она вернулась посвежевшая, пахнущая водой, нырнула к Олегу под одеяло, поёжилась и хихикнула.

— У них там музыка, думают, не слышно ничего…

— И что же там слышно? — Олег провёл рукою по её

шее, спустился к груди.

— Ничего, не балуйся!

Потом они снова любили друг друга. Вечером он пошел её провожать. Дойдя до её подъезда, он хотел ее поцеловать, но она вдруг отстранилась, прижав свою ладошку к его губам.

— Олег, может мне и не стоит это говорить, но я скажу. Мне никогда не было так хорошо, как с тобою сегодня. — Она смотрела на него с тревогой и ожиданием. — Я ещё тогда, месяц назад, это почувствовала и испугалась.

— Чего? — удивлённо спросил Олег.

— Испугалась стать очень от тебя зависимой.

— А сейчас?

— И сейчас боюсь. Но уже меньше, — она улыбнулась в темноте, — ну ладно, пока, — и, чмокнув слегка растерявшегося Олега в нос, скрылась в подъезде.

Во время осенних каникул они расставались только на ночь. С утра она прибегала в школу на дополнительные занятия, а Олег подтягивался на работу часам к десяти, ждал, когда она освободится, и они шли куда-нибудь гулять, а потом к Олегу.

— Слушай, что ты с ними возишься? — спросил Олег на третий день. — Каникулы же, в конце концов!

— Каникулы, — Ольга согласно кивнула и покорно положила голову ему на плечо, — но надо же их подтянуть.

«Действительно, — подумал Олег, почувствовав лёгкий укор совести, — и сам бы мог для отстающих занятия назначить».

Каникулы промелькнули, словно полустанок за окном несущегося скорого поезда.

Занятия в школе начались тринадцатого, в понедельник.

— Нет, это садизм, извращение какое-то, — говорил Олег, сидя после шестого урока у Володьки в раздевалке, — привыкаешь, привыкаешь спать сколько хочется, работать по четыре часа в день, отдыхать, в общем. Только привыкнешь, а тут, на тебе, извольте на работу! Нет, я так не согласен! Я требую соблюдения прав человека! Человек должен отдыхать!

— Человек должен пахать! — Володька был хмур и шутить не расположен. — Человек должен пахать, как папа Карло, и не надеяться на Буратино, который принесёт ему золотой ключик.

— Чем это ты так загрузился? Что за пораженческие мысли про пашню? Помнится, ты говорил, что жить нужно в своё удовольствие. Кстати, что случилось? За все каникулы у меня ни разу не появился, не позвонил. В школе тебя нет, говорят, отгулы взял за август. Светка и та пару раз звонила, интересовалась, не слышно ли от тебя чего. Намекала, не позвоню ли я тебе, но я притворился тупым и намёков не понял.

— И правильно сделал.

— Что, со Светкой — всё? Она вроде девка хорошая.

— Хорошая, вот потому и всё.

— Не понял!

— А что тут понимать? Ей все эти свиданочки, ночёвочки, не просто так, как некоторым, вроде физзарядки для поднятия тонуса. Она душой прикипать начинает. Да и я ведь тоже не чурка бесчувственная. Я уже и её, и жену по именам перестал называть, боюсь перепутать.

— А как же?

— А так, «ласточка», и всё тут. Да и привыкаю. В общем, всё, завязывать со Светкой надо, да и ей свою судьбу устраивать нужно.