Урус-хаи
Шрифт:
Взметнулся клинок назгула, подрубая передние ноги несчастной лошади, но всадник ловко спрыгнул с погибшего четвероногого товарища, обнажил меч и два клинка - черный как мгла и серебристый, как отблеск зари, столкнулись, высекая искры.
Удар, снова удар - и вот клинок Короля-Чародея сбил с головы его противника шлем. По плечам рыцаря Рохана рассыпались длинные золотистые волосы.
– Так ты...
– удивленно проговорил назгул - не мужчина?
– и тут рухнул на колено от боли в ноге.
– Я Эовин, племянница короля Теодена!
– прозвенел среди наступившей тишины нежный девичий голосок.
Призрак
– Спасибо, Эовин...
– прохрипел Ангмарец.
– Я теперь свободен... и ПРОЩЕН!!!
А в следующий миг по земле рассыпались пустые доспехи.
Девушка покачнулась и лишилась чувств. Ей повезло - она не видела того, что произошло дальше и от чего некоторые доблестные воины Рохана даже повредились рассудком.
На армию орков рухнула огненная волна. Грохотали взрывы, вставали столбы дыма и пламени, могучие олифанты падали как подкошенные. И армия Саурона не выдержала. Бросая мечи и знамена, мордорцы обратились в бегство.
В Тайной башне Дэнетор нахмурился, услышав странный грохот.
– Вот теперь вам пора уезжать. Там такая каша, что вас никто не заметит. А Гэндальфа я беру на себя. Старый Дэнетор знает, как поступить...
– Наместник пожал сухой, морщинистой рукой руки иномирянам, подошел к стене и коснулся глаза изображенного на стене льва.
Повинуясь древнему мастерству, передняя стена поднялась и Дмитрий с товарищами увидели разверстый зев хода.
По этому ходу в Минас-Тирит обычно доставлялось продовольствие - усмехнулся Дэнетор - Только я, наместник Гондора, мои сыновья и три моих особо преданных воина знали про существование потайного хода, ведущего из города далеко за холмы на границе Пеленнорского поля... И передайте моему сыну Боромиру, что ему пока опасно возвращаться в Минас-Тирит. Пусть ждет тайного письма от Фарамира.
Джиперы кивнули и сели в свой автомобиль. Машина заурчала мотором и быстро помчалась по тайному ходу. Дэнетор вздохнул, движением пальца вернул стену на место и двинулся по лестнице башни навстречу своей судьбе.
...Раненого в одном из предыдущих боев Фарамира два воина быстро несли на носилках. Юноша недоумевал - зачем отцу потребовалось забирать его из Палат Исцеления? Наконец воины опустили носилки на алтарь. И в этот момент Фарамир понял, где находится. Обитель мертвых. Над юношей склонилось лицо отца.
– Отец...
– хотел сказать Фарамир, но рана отозвалась болью. Дэнетор поднес палец к губам.
– Дело плохо, сын - шепнул он.
– Гэндальф не принял наших идей, которые мы столько раз обсуждали с теми чужеземцами. И я хочу сейчас спасти тебя, сын, от Белого Совета.
– Что ты задумал, отец?
– одним взглядом спросил Фарамир.
– Пусть Гэндальф думает, что я спятил - каркающим смехом рассмеялся Наместник и показал темный кувшин.
– Я сожгу себя. А пока...
– одними губами шепнул Дэнетор - сынок, ищи Боромира на востоке. И он откроет тебе, где теперь Палантир Минас-Тирита...
Дэнетор облил себя земляным маслом, затем немного полил на сына.
– Нет!!!
– донесся крик и невысокий
– Убить их! Скорее!
– отдал приказ Дэнетор и два его преданнейших воина бросились в бой.
– Наместник... Ты болен...
– прошептал напуганный Пиппин. Рядом с хоббитом возник разгневанный Гэндальф. Он поднял руку, и занесенный меч вырвался из руки Дэнетора и упал куда-то назад, во тьму, а сам Наместник невольно отшатнулся.
– Что это значит, Наместник?
– грозно вопросил Гэндальф.
– Обитель мертвых - не место для живых. И почему твои люди бьются здесь, когда враги подступают к Воротам Города? Или Враг уже в ограде успокоения?
– С каких пор Правитель Города должен отчитываться перед тобой?
– злобно возразил Дэнетор.
– Разве я не могу приказывать собственным слугам?
– Можешь, но другие могут не признавать твоей воли, если она обратилась к безумию и злу. Что ты хотел сделать со своим сыном? Зачем приказывал ему наблюдать, как создаются орудия Древней Тьмы?
– Он горит, уже горит! Огонь в его теле. Скоро сгорит все. Запад пал. Он весь сгорит, и останется только пепел, а пепел развеет ветер! Не забирай моего сына! Он зовет меня!
– тоскливо вскрикнул Дэнетор.
– Да, зовет, - ответил Гэндальф, - но ты не подойдешь к нему. Пока не поздно, его нужно лечить. А твой долг, Наместник...
– Вести войска и защищать город, хотя бы и ценой собственной жизни - это ты и хотел сказать?
– рассмеялся Дэнетор.
– Я это делал, использовав полученные знания. Знания - как меч, как топор - их можно использовать и во зло и в добро. Я хотел защитить город, а теперь в него вступает Враг. Потому что ты, Гэндальф, невольно послужил ЕМУ, когда уничтожил мои пушки. С ними Минас-Тирит стал бы только сильнее
– Такие речи на пользу Врагу!
– воскликнул Гэндальф, и демонстрируя невероятную силу, подхватил Фарамира и отнес к носилкам. Фарамир застонал и позвал отца. Но Берегонд и его люди в сопровождении растерянного хоббита вынесли раненого из усыпальницы Наместников.
Дэнетор в ответ гневно рассмеялся.
– Разве я не видел, чего ты добивался, Митрандир? Но знай, хитроумный Митрандир, я не буду твоим орудием! Я - Наместник Дома Анариона! Не жди, ты не увидишь меня выжившим из ума камердинером у этого выскочки. Можешь не трудиться, доказывая его права, я знаю, что он из рода Исилдура. Но я не склонюсь перед ним, последышем нищего Дома, давно утратившего и власть, и величие... И предсказываю - наступили иные времена. Совершенно другие. Передо которыми будут бессильны даже твои властители - Валары...
Волшебник отшатнулся - в кулаке Дэнетора, обеими руками сжимавшего черный шар палантира, внезапно блеснул огонек и в следующую минуту на месте восседавшей среди вязанок дров исполненной мрачной гордости фигуры последнего Наместника Гондора вспыхнуло пламя, которое с невероятной быстротой начало пожирать и лежавшую фигуру Наместника и вязанки дров.
Гэндальф повернулся к воинам.
– Вы расскажете всем, что он сумел забрать у одного из вас факел и сжег себя. Ясно?
– проговорил волшебник - Мы видели тут нечто непонятное. И не рассказывайте никому. Теперь это МОЕ ДЕЛО - разобраться во всех странностях.