Уля
Шрифт:
— С тайником в квартире нам повезло, — напомнил он, снова уходя от ответа.
— Повезло, я не продала квартиру, не спорю, но и то относительно.
Наконец собеседник устал и не выдержал, признавшись. Пришла команда сверху — заняться этим старым делом. Кого-то в столице порешили и выплыли вещдоки по другому делу, начались выяснения и разборки. Кого-то реального через пять лет ловить бесполезно, кто попался по другим делам, тот попался, остальных попробуй прищучь. А тут Уля не избавившаяся от недвижимости брата, шанс найти что-то относящееся к делу, и прикрыться проведенными мероприятиями. Не нашли, но пять лет прошло, всякое могло случиться. Обыски должны были быть формальностью, но после тайника в квартире
Беседа на этом закончилась, Уля не стала разочаровывать, вдруг повезет? Но и сама оптимизма не разделяла. Она до сих пор при всем не закончившемся неверии понимала, да, наверное, криминал. Да, наверное, обосновано, но все что получал, Колька спустил на дом и мастерские. Верить в гигантского воротилу теневого бизнесу у Ули не выходило. Там совсем другие люди на других местах заправляют, а предположение, будто за перевозку платили целое состояние, не выдерживает никакой критики и реальности.
Мысль о криминальном бизнесе брата крутилась в голове весь вечер. Не могла она нормально состыковаться и сложиться со всем остальным, хоть факты и говорили другое. Да, сейчас оглядываясь назад и сделав нехитрые расчеты можно прикинуть, сколько денег ушло на выкуп земли и строительство дома. Но раньше ей это просто в голову не приходило. А ведь людям требовалось платить, друзья друзьями, но бесплатно никто не работает. Как и покупать недешевые материалы в промышленных количествах.
Оглядываясь назад многие вещи становятся очевидными. Правда только сейчас и только с оглядкой…
16
Обыск в доме начался с воинственного Тимофеича, который на согласился гладиться и ушел контролировать людишек, заполонивших его владения. Уля смотрела на суету со стороны, потом проснулся разум, и она полила парник. Красно сделан, надо отметить, тепло и даже в морозы спокойно держится плюс, да и зелень, посажанная Нордом, радостно разрастается во все стороны. Недолгая прополка, под периодически заглядывающими проведать людьми с заинтересованными взглядами. Обыск дома и прилегающих строений занял пару часов и ожидаемо ничего не дал. Ни великих тайников, ни страшных находок, ничего. Коммуникации. Материалы. Инструмент, убранный с видного места и все. Мебель всю вскрыли и осмотрели, правда кое как запаковали обратно. Парник изучили, по строениям прошлись и куда только можно заглянули.
Не считая свалки в гараже, уже освобожденным Улей, здесь было более чисто и свободно. Норд постарался навести порядок. С трудом откопали подвал, еще сложнее было попасть во внутрь — двери заели намертво, а железо проржавело. Но с помощью грубой силы и такой-то матери, они справились. В отличии от подвала в мастерской этот порадовал пустотой, сухостью и бочками большими литров на пятьдесят, лежащими в углу. Света не было, пришлось тянуть прожектор и зрелище казалось более чем сюрреалистичным. В бочках тоже ничего не нашлось, интрига не случилась. Один из экспертов- грузный дяденька в годах — вообще заметил, что подвал закрыт с десяток лет, а то и поболее. Повезло, что сухо и хорошо сделан, лестница не прогнила. Умели когда-то строить.
Закрывание подвала проходило под пристальным взглядом Ули, настаивающей на сохранении своего имущества в целости. А настолько хороший подвал ей жизненно необходим.
Последним не изученным строением была сараюшка бабы Поли. Покосившийся домик, с кажется целой крышей, но выглядевший жутковато. Как не рухнул — большой вопрос.
— Вы по осторожнее там. Полы прогибались под ногами и во времена моего детства. Ходить безопасно только по некоторым доскам было. А четверть века назад весила я существенно меньше. Да и доски лучше не стали.
Заколоченные двери открыть смогли, а вот войти уже
нет, пола не было, вместо него сразу присутствовала пустота. Доски прогнили и рассыпались трухой. Пока народ выяснял как бы пройти и посмотреть, чтобы точно убедиться в отсутствии чего бы то ни было, к Уле подошел эксперт.— Все понимаю — но почему ваш брат его сразу не снес?
— Не могу сказать, но могу предположить. Он снес второй домик, там, где свой поставил, на этом месте противный дед жил. Сейчас скажу что нормальный, но в пять — семь лет видение мира другое. И рухлядь эта стояла давно. Провода срезали, воды не было и прочее. Домик бабы Поли он берег, и электричество там было и даже холодная вода насколько помню. А еще с другой стороны летная кухня пристроена, с этой самой водой и светом. В начале стройки домик не мешал, далеко, зато коммуникации подведены сюда и это удобно. А дальше… он не мешал, заколотили чтобы никто не полез и не убился.
— Не мешал?
— Вы вчера мастерскую видели? Первый этаж мы вычистили, но все было как на втором. Колька хранил пока мог с идеей — а вдруг пригодится? Завершилась бы стройка дом бы снес, а пока не мешала — пусть стоит, мало ли что…
— Странная идея накопительства для мужчины, но спорить не буду, всякое возможно.
— На момент смерти родителей мне было шесть, ему двенадцать. Не скажу будто я легко это пережила, но ему было сложнее. А потом нас забрала бабушка по матери. У которой до этого вырос один ребенок — дочь. А тут двенадцатилетний подросток и шестилетняя девочка, бабушка сконцентрировалась на мне. Поэтому выросло, что выросло.
— Это многое объясняет.
Тут из дома раздался мат и ругань. Поднявшаяся суета с приездом скорой и выяснениями кто самый умный. Отправленный на исследование дома молодой парень упал и пропорол ногу. Глубоко и нехорошо пропорол, падая он ушиб еще и руку, благо голову защитил.
Уля стояла в сторонке, не зная как помочь, поэтому не мешала. Потом поймала Тимофеича и гладила кота, устроившегося на коленях. Параллельно достав телефон и рассказывая о местный приключениях Денису и Лерке, активно переживающей по этому поводу. После производственной травмы обыск мягко и плавно сошел на нет. Конечно, к Уле подошли с вопросом о детских тайниках, умный эксперт поинтересовался. Она честно рассказала про снесенный уже сарай невнятного назначения, кучу досок, образовавших интересное место, и старые пустые ульи. То что было интересно в детстве. Мастерская это уже взрослый брат, а здесь самое детство. Если он и делал какие-то схроны то осознанно и в возрасте, поэтому ничего в голову не приходит.
Обыск завершился ничем. Подписание актов, с предварительным чтением перед этим. Прощание. И закрытые ворота, отрезающие ее от городской суеты. Вместо отъезда домой Уля взяла лопату и отправилась чистить территорию. С утра машины, люди и масса утоптанного снега. А сейчас тишина, Тимофеич не в счет.
Следующий час буквально выпал из жизни, все мысли были только о снеге: как собрать и куда забросить, чтобы потом не мешал. Огромный участок это замечательно иногда, но чаще наоборот. Стук в калитку заставил подпрыгнуть. Уля испугалась. Дом на отшибе и она одна…
Городская квартира нравилась ей больше в плане близости к людям и соседям.
— Ульян, ты тут?! — крик через забор это так мило…
Звонок телефона прозвучал одновременно. Высветилось имя Ромки.
— Да?
— Ты дома? Машина стоит.
— Ага, снег чищу. Это ты шумел?
Она открыла калитку и с удивлением посмотрела на троих гостей из числа недавних участников обысков. Эксперт вежливо уточнил:
— Порядок наводите? Или схрон ищите?
Уля расхохоталась и отошла, запуская людей во двор. Следы ее активной деятельности были видны сразу. Только расчищала она исключительно нужные ей участки около дома и путь к парнику.