Учитель
Шрифт:
Как бы то ни было, я вылетаю из столовой и сижу в библиотеке за столом совершенно одна, тихо дожидаясь начала шестого урока.
Глава 5.
Ева
Мой муж с другой женщиной.
Мы оба в учительской столовой, но за разными столиками, как всегда. Когда я только начала здесь работать, мы обедали вместе каждый день, но Нейт пошутил, что мы устанем друг от друга, проводя столько времени вместе, и я поняла намек. Так что сегодня я сижу с Шелби и вполуха слушаю, как она рассказывает
Новая учительница явно только что после колледжа. У нее тот свежий вид, который из меня вытравили восемь лет преподавания школьной математики. Она симпатичная, от нее исходит энергия молодости. Если бы она надела джинсы и футболку, ее легко можно было бы принять за ученицу, но вместо этого на ней розовая блузка и коричневая юбка в пару с коричневыми туфлями–лодочками на каблуке, которые я на прошлой неделе видела в Target за двадцать пять долларов.
Я толкаю Шелби, которая на полуслове взахлеб рассказывает о каком–то ресторане, где подают лучшие фаршированные креветки в ее жизни.
– Кто это?
Шелби смотрит через столовую на девушку, которая подмазывается к моему мужу.
– Кажется, ее зовут Хейли. Она новая... эм, учительница французского?
Учительница французского. Это почти на грани банальности.
Шелби прищуривается на меня.
– Ты же не волнуешься, правда? Да ладно. Нейт хороший парень.
Мне хочется в это верить. Мне хочется верить, что поздние возвращения домой в прошлом году были только из–за того, что он задерживался проверять работы или руководить внеклассными занятиями. Мне хочется верить, что наш регламентированный секс раз в месяц – это просто потому, что у него низкое либидо.
– Да, – наконец говорю я. – Уверена, ты права.
И тут Хейли, симпатичная учительница французского, кладет руку на его предплечье. Мне хочется выцарапать ей глаза. Единственное спасение в том, что Эд Райс, который хронически одинок, судя по всему, активно подкатывает к Хейли. Но понятно, кого бы выбрала Хейли из этих двоих мужчин. Эд на двадцать лет старше ее и лысеет.
К счастью, звонок на следующий урок звенит прежде, чем я успеваю сделать что–то, о чем пожалею.
Обычно мы с Нейтом вылетаем из столовой и расходимся в разные стороны после обеда. Но в этот раз я решительно направляюсь к нему, мои каблуки громко цокают по полу. Я хватаю его за руку, прямо в то место, где мгновения назад его касалась Хейли.
– Привет, – говорю я. – Как проходит первый день?
Нейт моргает, удивленный, что я заговорила с ним на школьной территории. Но быстро улыбается.
– Превосходно. А у тебя, дорогая?
– Пока хорошо.
– Замечательно.
Нейт поднимает бровь, явно недоумевая, почему я подошла. Я не уверена, смотрит ли на нас Хейли, но на всякий случай тянусь к его коричневому галстуку и притягиваю к себе. Будь я кошкой, я бы пометила его, но раз уж я человек, то просто впиваюсь в его губы поцелуем, заметно более страстным, чем наши обычные три поцелуя в день.
Он кажется удивленным и, как всегда, первым прерывает поцелуй. А после проводит указательным пальцем по нижней губе.
– Ну что ж, – говорит он. – Отличное напутствие.
Он улыбается, но я замужем за ним достаточно долго, чтобы понимать, когда улыбка ненастоящая. Но Хейли–то не знает.
Мой кабинет на третьем этаже, и я добираюсь туда за две минуты до следующего звонка. Новые ученики заходят в класс, рассаживаясь, где хотят. Мне
придется их пересадить. По опыту знаю: если не разделить подростков и их друзей, мне никогда не удастся удержать их внимание.Но прежде чем я успеваю войти в класс, передо мной возникает девушка. Я узнаю в ней Жасмин Оуэнс, которая проучилась у меня весь прошлый год. Я поставила ей пятерку с плюсом за оба семестра. На ней красивая блузка с синими джинсами – нарядно для первого учебного дня, и она сменила свои обычные кеды на пару закрытых босоножек с цветочками, украшающими мыски.
– Миссис Беннетт, – говорит она. – Простите, что беспокою, но я надеялась застать вас до начала урока.
– Что случилось, Жасмин?
Она одаривает меня нервной улыбкой.
– Я пытаюсь разобраться с заявлениями в колледж и надеялась, что вы могли бы написать мне рекомендательное письмо. – Прежде чем я успеваю ответить, она добавляет: – Вы были моим любимым учителем. Я планирую получить педагогическое образование и хочу стать учителем математики, как вы.
Мои щеки заливаются румянцем от удовольствия, и часть гнева, который я испытывала в столовой, уходит. Жасмин была потрясающей ученицей, так что я не удивлена, что она уже работает над заявлениями в колледж. И приятно слышать, что я сыграла роль в жизни ученицы. Бывают дни, когда мне кажется, что я просто учу детей предмету, который они ненавидят и – давайте смотреть правде в глаза – почти наверняка никогда не используют снова. Трудно доказать, что синусы и косинусы полезны в повседневной жизни.
– Безусловно, – говорю я ей. – Пожалуйста, пришли мне письмо, и мы обсудим детали. И дай знать, если я могу еще чем–то помочь.
Теперь щеки Жасмин тоже порозовели.
– Спасибо, миссис Беннетт. Я очень ценю это.
Это взаимодействие дало мне необходимый заряд бодрости, и он поддерживает меня, даже когда ученики ноют, что их приходится рассаживать по разным местам. Нейт позволяет им сидеть где угодно, но, справедливости ради, когда они у него на уроке, они все загипнотизированы его магнетическим обаянием. У меня нет такого дара, но я верю, что я хороший учитель.
К тому времени, как я дошла до конца алфавита, я почти забыла об одном имени в моем списке, которого боялась с тех пор, как получила список несколько недель назад.
– Аделин Северсон, – вызываю я.
Девушка среднего роста выходит вперед, чтобы занять следующее свободное место в ряду. Аделин Северсон – абсолютно самая непримечательная девушка, которую я когда–либо видела. Она легко могла бы затеряться в любой толпе. Ее волосы цвета бумажного пакета, черты лица симметричны, но ничем не примечательны. Она могла бы быть симпатичной, если бы постаралась, но она не старается, совсем. Я наблюдаю, как она садится за парту и почтительно складывает руки перед собой. Если бы ее звали не Аделин Северсон, я бы никогда не подумала, что эта девочка способна доставить мне хоть минуту беспокойства.
– Адди, – говорит она мне.
Я поднимаю брови.
Она грызет ноготь на большом пальце.
– Я хочу, чтобы меня так называли. Адди.
Я делаю пометку, хотя прекрасно знаю, что люди зовут ее Адди. Так Арт называл ее, когда рассказывал мне о ней. «Я просто был добр к Адди. Бедная девочка потеряла отца всего несколько месяцев назад, Ева. Я понятия не имел...».
Я не хотела, чтобы она была в моем классе. Арт – лучший человек, которого я имела честь знать. Преданный учитель, который искренне заботился о каждом своем ученике. Если бы он не был таким, он бы никогда и не вляпался в неприятности. А теперь из–за этой девочки его жизнь разрушена.