У края, у берега...
Шрифт:
От воспоминаний меня оторвал мобильный, завибрировавший в чехле на поясе. Я достал телефон, посмотрел на высветившийся номер. Ее номер. Оказалось, они отвезли к бабушке детей, сидят за столом и вспомнили обо мне. Решили позвонить, поздравить с наступающим, пожелать здоровья. Как можно больше денег. И конечно же любви! Большой, чистой любви, найти свою половинку… Я знал, она говорит искренне, но ее доброжелательность, родившаяся из равнодушия, ошпаривала не хуже кипятка. Произошедшее между нами в уходящем году было для нее лишь серией эпизодов, не заслуживавших внимания. Уж лучше бы она ненавидела меня.
Слушая оживленный голос в динамике, я еле сдерживался, чтобы не запустить мобильным в стену. Потом взял трубку Саша, и я перестал слушать. Просто отвечал "да. да… и тебе того
Выпил коньяку. И, вдруг, ощутил, что в комнате стоит резкий отвратительный запах. Гребаный бутан-пропан! Я выскочил на кухню. Увидел, что вода в кастрюльке закипела и залила конфорку, потушив огонь. Протянул руку выключить и подумал, что может не стоит этого делать. С минуту стоял и не хотел выключать. Только потому что вонь была невыносимо тошнотворной, я все-таки повернул ручку, перекрывая подачу газа.
Отворяя на кухне окно и слушая, как со всех сторон с воем и визгом в небо взлетают ракеты и шутихи, как орут с балконов "С Новым годом!", решил, что зря. Больше всего на свете я хотел остаться в прошлом. Отмотать время назад, как пущенную к началу киноленту. Вернуться в те жаркие, пронизанные солнцем июльские дни, когда мы только начали встречаться…"
Вполне возможно, написанное покойником представляло большой интерес для психиатра, желающего разобраться в причинах и следствиях произошедшей катастрофы. Но Волоско занимался безопасностью и волновали его вопросы практического свойства. Слезы и сопли несчастной любви совершенно не занимали Марата Андреевича. Он искал другую информацию и время поджимало: его присутствие требовалось в совсем другом месте, а не в кабинете. Охваченный нетерпением он перестал вчитываться в текст. Бегло просмотрел несколько страниц, посвященных описанию домашних дел, душевных страданий… Выходных, проведенных автором в одиночестве за сменяющими друг дружку бутылками алкоголя. Наконец, псих соизволил приступить к рассказу о командировке, но и там все время съезжал на свою несчастную любовь. Взгляд часто увязал в ненужном, многое приходилось пропускать:
"…сплошная экзотика последние два дня. К моему сожалению, самого неприятного свойства. Жара, пыльные улочки из утрамбованной босыми ногами коричнево-красной глины. Весь город, второй после столицы, одна сплошная трущоба. Тысячи домишек, сооруженных из досок, старых морских контейнеров, листов фанеры. В детстве мы с ребятами делали на пустыре для своих игр "штаб" из похожего мусора. Исключение составляют бывший колониальный квартал из маленьких облупленных вилл, когда-то построенных англичанами, и примыкающий к порту район с до боли знакомыми панельными домами. Девятиэтажные "небоскребы" возведены в конце восьмидесятых советскими строителями. Они должны были символизировать поступь прогресса, шагающего под красным флагом, по африканскому континенту. Вечную дружбу народов СССР и Катамбы. Сейчас эти дома, несмотря на отсутствие воды и забившуюся канализацию, набиты жильцами снизу доверху. Впрочем, я думаю такая роскошь, как работающие унитазы, имеется в городе только в двух гостиницах, где живут китайские рабочие, приехавшие перестраивать порт. Местные жители гадят, где хотят, и воздух в городе буквально пропитан вонью фекалий, разлагающихся отбросов. Огромные кучи мусора лежат между домишками, над ними роятся тучи зеленых, жирных мух. Такую жуткую антисанитарию я вижу впервые в жизни.
Нам хватило одной ознакомительной поездки по городу, которую разрешили наши заказчики. Увиденное вогнало всех, без исключения, в уныние. Вернувшись в гостиницу, мы, не сговариваясь, запили. Захваченную с собой водку экономим. Пьем в баре паленое виски и не менее отвратительный джин. От них жутко болит голова по утрам. С большим трудом заставляю себя вылезти из постели на следующее…"
"Рядом постоянно находятся трое охранников, приставленных заказчиками. Мне кажется, благодаря их присутствию, между нами и остальными постояльцами "Gold Paradise"
образовалась незримая стена. К нам никто не подходит, даже не пытаются заговорить. А может все гораздо проще: в гостинице живут одни азиаты и наша пятерка — единственные белые. Китайцы пьют не меньше нашего и ведут себя довольно развязано…""… здесь, на островах в тридцати километрах от побережья, когда-то была советская военная база. Подлетая к ней на белом словно ангел "Ми-6", мы смогли увидеть всю картинку сверху, как на фото со спутника: пирсы, серые плацы, окруженные прямоугольниками казарм, ангары, торчащие из земли цистерны, какие-то сверкающие на солнце коленчатые трубы. Протянувшиеся во все концы острова ленты бетонных дорог почти скрылись под зелеными шапками джунглей. С первого взгляда видно, что место давно заброшено…
Наш вертолет сел не на аэродроме, где ржавеют обломки "ан-двадцать четыре" и чернеют выгоревшие цистерны бензовозов, а прямо на выложенном бетонными плитами плацу. Неподалеку стоит "Ми-8" и вертолетик с прозрачной, похожей на стеклянную каплю, кабинкой.
Нас уже ждали три "уаза" плюс целая толпа. Пятеро здоровенных ребят из институтской службы безпеки (они вылетели в Африку на неделю раньше, чем мы) и десятка два азиатов. Желтокожие на фоне наших "баскетболистов" выглядят совсем мальчишками…"
"… здание госпиталя недавно отремонтировано. Окна застеклены, везде установлены кондиционеры. За ночь, пока мы спим, лаборатории и кабинеты вылизываются до зеркального блеска. Нигде ни пылинки, чистота идеальная. Оборудование на высшем уровне…"
"… нас торопят. К работе мы приступили на следующий день, как прилетели. Испытания проводим сразу по всем направлениям…
В основном работаем с собаками, обезьянами и добровольцами. Ребята из безопасности говорили, что на соседнем островке (он раза в три меньше нашего) целый поселок: человек сто обеих полов. Самого разного возраста: от маленьких детей до стариков. Те, кто организовывал испытания, подошли к делу очень обстоятельно, ничего не скажешь…"
"Морального напряжения совершенно не ощущаю, только физическую усталость. Но каждый вечер за ужином расслабляемся водкой. Мои товарищи молчаливы, почти не разговариваем и не удивительно…"
"… Гордиться нечем, но получая каждые три месяца в нашем медпункте очередную дозу прививки стоимостью в десять штук евро, чувствуешь, как растет самооценка (безумный смайлик). И это только одна прививка, создающая иммунитет на квартал времени. Во сколько обойдется лечение, трудно даже представить. Думаю, что по-нынешним расценкам тысяч в триста-четыреста. Представляю, что произошло бы в случае эпидемии. ВИЛ, чума, вирус Эбола и прочие прелести матушки-природы просто насморк в сравнении с нашим рукотворным штаммом. Никакие фильтры, никакие защитные костюмы не помогут. Разве что скафандр, как у космонавта. Начнется эпидемия и все! Заражение в 99,99 % случаев, а смертность стопроцентная.
Нигде в мире нет мощностей для производства необходимого лекарства, так как никто просто не знает о болезни, а имеющихся у нас запасов вакцины хватит только на пару тысяч человек…
Думаю, что препаратами для терапии, которые есть в нашем институте, можно вылечить человек сто. Не больше.."
"Пока не зафиксировано ни одного случая, чтобы симптоматика заболевания не проявилась позже шести часов после инфицирования. Вначале болезнь протекает, как обычный грипп: температура, кашель, насморк. Затем садится иммунная система, как при ВИЛ…"
— С-сука, — Волоско раздавил только что зажженную сигарету в пепельнице.
"Дети, не достигшие половой зрелости, выдерживают до трех суток, пожилые люди старше шестидесяти около недели, а половозрелые особи… Вот тут интересно получилось. По нашим данным у 24 % всех заболевших летальный исход наступает на пятые сутки. У остальных же болезнь переходит в хроническую стадию, которая в зависимости от физического состояния больного может продлиться до трех месяцев. По крайней мере у 48 % инфицированных. Все это время заболевший человек представляет из себя ходячую бомбу: выделения и дыхание смертоносно заразны. Одна радость — оказавшись вне человеческого организма, вирус погибает через три минуты…"