Трудная полоса
Шрифт:
А ведь уже завтра можно было бы босиком ходить по горячему песку, целовать влажные от морского ветра губы Татьяны. Дернуло же его поддаться на предложение Глеба. Совесть, вот черт...
Вызвал Татьяну в коридор. Она удивилась: прежде он никогда не приходил к ней на работу. К чему давать повод сплетням?
— Что-нибудь случилось?
— Ничего страшного. Понимаешь, Федор Константинович болен.
— Какой Федор Константинович? Сенечка, милый, отпуск я уже оформила, упросила начальника, мы можем вылетать хоть сегодня... Ты достал билеты?
— Надо пока отложить поездку.
Он принялся излагать всю историю Климушина и пытался объяснить, почему он едет на Малый вместо юга... Ему очень хотелось, чтоб Таня поняла и поддержала его,
— Сколько можно мной вертеть — туда-сюда! Я плакала, умоляла дать мне отпуск, а теперь...
— Ну не мог я отказаться, понимаешь, не мог... Думаешь, я не соскучился по тебе, мне на юг не хочется? Таня, погоди, куда ж ты?!
Арсений догнал ее в закутке у черной лестницы.
— Ну, все, мир, Танька! Пойдем сегодня на концерт, сто лет хорошей музыки не слышал, а вас тут балуют. Ярославский симфонический приехал!
Таня прижалась лбом к шероховатой стенке.
— На меня твои симфонии смертную тоску наводят... Я приготовила салат с кальмарами и вареную баранину, думала, мы пойдем ко мне домой...
— После концерта придем есть салаты и баранину. Прекрасно!
— Я не пойду на концерт. И вообще я пошутила. Меня и дома не будет сегодня, и ничего я не готовила... А ты можешь отправляться на концерт, на острова — куда хочешь, скатертью дорога!
— Брось, Танька! Я уже за день стосковался по тебе...— Арсений пытался поцеловать ее, но она вывернулась и направилась по коридору в свой кабинет. Никаких слез и истерик. Улыбнулась непринужденно и весело:
— Пока!
Арсений вздохнул облегченно: в конце концов, все их стычки кончались полюбовно, так и теперь будет...
Доброе предзнаменование — река на редкость спокойна. Волны тихо ложатся у самых ног Арсения. А он взрывает, сапогами мокрый песок, поглядывает на катер, готовый отплыть. Могла бы и прийти! Вчера вечером она ушла куда-то, конечно назло ему, и он час проторчал перед закрытой дверью. Звонил утром — не взяла трубку. В отпуске ведь теперь, должна быть дома — и чего козлит?
Не выдержал. Попросил капитана подождать и бегом—к телефонной будке. На этот раз трубку подняли. Слышна джазовая музыка. Кажется, та самая пластинка, которую он когда-то подарил Татьяне. Интересно, что там происходит и почему отвечает мужской голос? Арсений попросил официально — Татьяну Борисовну.
— Танечка, катер вот-вот отойдет, а тебя нет. Я звонил сегодня утром, чтоб позвать тебя с собой на остров, ждал вчера, а ты где-то загуляла. В подъезде стоял два часа, как дурак. Что происходит?
— Сеня? Подожди минутку... Музыка исчезла.
— Я ж тебе говорила, что уйду. Вчера у меня было свидание. И вообще — я выхожу замуж.— Так резко Татьяна с ним не разговаривала. Врет она про замужество, хочет его на крючок поймать?! Не выйдет! Арсений с трудом сдержался, чтоб не наорать.
— Брось шутки шутить. Я тороплюсь. Ты можешь прямо сейчас подъехать на такси? Я задержу катер.
— Нет, милый, хватит,
полстраны изъездила для твоего удовольствия! Летала к тебе, как сумасшедшая, по телеграммам. «Приходим в такой-то порт, жду!» Как собачка, неслась: хозяин свистнул... Будет уже. Никогда Танька не была такой злой и колючей. Разговаривать с ней — что в тумане судно вести. Но там хоть локатор есть... Туман — это даже хуже, чем шторм. Ну, покричала бы, поругалась, отвела душу...— А к кому ты несешься сейчас, кого развлекаешь? — Он бросил это со всей злостью и издевкой.
— Как ты смеешь так говорить, Арсений! Между прочим, сегодня мой день рождения, запамятовали, сударь?!
Ему стало не по себе... Как же забыл? Теперь он увидел все вокруг, чего не замечал прежде. Длинный белый забор, за которым в доках готовятся к выходу в море корабли, маленькие домики в зелени, где живут семьи корабелов и моряков... Там, за чистенькими оконцами, женщины месяцами следят по картам, где у Суэца или на Джорджес-банке кочуют их мужья.
— Почему ты промолчала вчера? Эх, суслик! Так приехать сейчас не можешь? Нет? Никак? Ну ладно, гульнем, когда вернусь. Отметим праздник...
— Нет, Арсений, как ни жаль, нет! Уже не отметим. Беги скорее, опоздаешь на катер. Чао!
Последняя фраза была снова сказана тем мягким бархатным голосом, который напомнил ему мгновения их близости. Но Таня уже положила трубку. Арсений поглядел через окошко телефонной будки на катер. Оттуда махали руками. Ничего, подождут... Снова набрал номер. Взяла сама...
— Ты что бросаешь трубку?
— А о чем говорить, Арсений, все сказано.— Голос у нее грустный и ласковый.— Я и в самом деле выхожу замуж. Ты почему-то не принял этого всерьез...
— Но за кого? И зачем?
— За хорошего человека, который меня любит. Нормальной жизни хочу, понимаешь! Хочу ребенка и чтоб у ребенка был отец. Как будто понятно. Разве тебе самому это не приходило в голову?
— Таня, я ж никогда не отказывался... У нас как-то не было об этом разговора.... Ты еще так молода, зачем тебе ребенок?
— Ну тебе-то он не нужен. Он помешает тебе жить в свое удовольствие...
— Хорошо же ты обо мне думаешь!
— Уж как есть. Пойми, я устала. Устала казаться веселой, когда мне хочется плакать. Устала встречать и провожать тебя и ждать месяцами, когда ты соизволишь вспомнить и позвать меня... А ты и мой день рождения забыл...
Она говорила спокойно, и Арсений понял, что Татьяна приняла окончательное решение — и теперь выкладывала ему все, что накопилось за эти годы.
— Таня, давай отложим этот разговор. Зачем по телефону?
— По телефону, Сенечка, это хорошо. Это легче. Я не вижу тебя — и мне не так больно. Ты ведь понимаешь, я люблю тебя, и это, видно, навсегда, но и это ничего не меняет. Я благодарна тебе за все. Только уже хватит.
— Таня, я никуда не поеду, ни на какой остров. Сейчас приду к тебе, все обговорим тихо-мирно, ты в горячке просто...
— Нет, милый, приговор окончательный, обжалованию не подлежит.
«И это ложь, ложь, ложь!» — мелькнуло в голове. — И на том спасибо. Беги, не то твой катер и в самом деле уйдет...