Шрифт:
84 Р7
ФЗЗ
Первая книга рассказов свердловского прозаика, участницы Всесоюзного слета молодых писателей (1980 г.). Ее .произведения публиковались в журнале «Урал» и коллективном сборнике «Пробуждение».
Особое внимание автора привлекают нравственные проблемы, связанные с переломными моментами в жизни героев рассказов — наших современников — на пути обретения ими духовной зрелости.
Рецензент М.П. Никулина
(S) Средне-Уральское книжное издательство, 1983.
Пробуждение
1.
Тусклая
По стеклу ползут грязные набухшие капли. Слившись, они сбегают вниз, к углу окна, и исчезают. Это сродни гипнозу — вот так смотреть на дождь.
Помню, мы с сестрой, маленькие, сидим на холодном пустом подоконнике и глядим, как пузырятся черные потоки воды. И зависть помню, острую зависть к мальчишке, который в веере брызг топал блестящими сапогами по лужам. У нас с сестрой не было резиновой обувки, и мама не выпускала нас в непогоду на улицу. Это воспоминание очень яркое, наверное, такая картина повторялась слишком часто. Я выбиваюсь из сил, чтобы мой Сережка не знал такой вот зависти, и все равно иногда он чувствует себя ущемленным. Но моего-то отца убили на войне, а Павел жив...
Я вдруг поняла, что стала невозможно скучной за три года, пока живу одна с сыном. Минутка к минутке, бегом, бегом, работа, садик, кухня, кухня и, что особенно убивает, — стирка. Двигаюсь быстро, как заведенная кукла, а внутри молчит все... Но сегодня я как будто протерла глаза: блестящая командировка — надежда... Нет, сегодня я не должна, не хочу ехать, как старые девы или чопорные англичане — отвернувшись от соседей, глядя в книжку, сегодня все будет иначе. Сегодня я пойду в ресторан. А почему бы и нет
Прохожу через вагоны быстро. Поскорее — шума, света!
...Пришла. Официантки не видно. Села за пустой столик против зеркала. Глянула, решила оценить себя объективно. Не красавица, конечно, но ничего, сегодня я себе, пожалуй, даже нравлюсь. Наверное, оттого, что уголки губ приподнялись, а то они привыкли опускаться вниз, как у старых, едва живых карасей. Волосы бы привести в порядок, они отросли и торчат немного в стороны. Зеленое платье, под цвет глаз, идет мне, только надеваю я его редко.
Ну, какую жизнь могла бы вести вот эта особа в зеркале? Деловая женщина, о да, но отнюдь не сухарь... Пофантазируем. Она занимается наукой, и имя ее известно среди специалистов. Сам директор прислушивается к ее мнению и глядит восхищенно. А по вечерам гости, музыка. Сын уже спит, а муж разливает вино и шутит с друзьями. Это тоже очень важно — любящий, все понимающий человек рядом. Но прежде всего — работа...
— Вы что, спите? Заказывайте! — Вздрогнула, точно сбросили меня с облаков на грешную землю.
— Пожалуйста, омлет,— я стараюсь говорить спокойно, совсем не хочу отравить сегодняшний вечер.
— Омлета нет, — отрезала рыжая официантка.
— Тогда яйцо под майонезом...
— Только бифштексы и кофе, больше ничего нет,— хозяйка ресторана явно не в настроении.
— Хорошо, пусть бифштекс и кофе, — соглашаюсь я. Официантка дернула плечом, отвернулась. Однако ее неприязнь, увы, обращена только против меня: с военными, что сидят сзади, она пересмеивается.
Очевидно, они давно здесь, мне в зеркало видно полупустую бутылку на столе. Уже досадно, что я пришла в этот задымленный ресторан.— Простите, у вас тут свободно? — вопрос застает врасплох. Я не заметила, как подошел этот человек.
— Товарищ, подсаживайтесь вон туда, к молодым людям,— просьба официантки звучит как приказ.
Но не тут-то было. Мужчина громко отвечает:
— Если позволите, я все-таки здесь...
— Долго ждать придется, — в голосе официантки слышится угроза.
— Ничего, я пуганый,— беззаботно смеется человек. Все повернулись в нашу сторону, ужасно неловко.
Принесла же нелегкая этакого медведя в соседи! А официантка, как назло, куда-то исчезла, хоть бы рассчитаться да уйти поскорее. Мой попутчик тем временем устраивается поудобнее и надолго, достает газету. Больше я не смотрю на него, хотя чувствую иногда его взгляд. Но это хороший, ненавязчивый взгляд.
— Тоже не успели поужинать перед отъездом? Банальное начало.
— Точно так, и в дорогу с собой ничего не прихватила.
— Вам, женщинам, это непростительно.
Разговор вначале завязывается пустой, легкий — о погоде, о комфорте в вагонах, о спектакле по телевизору.
— Вы не в пятом ли вагоне едете? У нас очень неплохой, чистый такой, уютный вагон.
— Нет, я в девятом. Сосед берет меню.
— Да у них все равно, кроме кофе и бифштексов, ничего нет, — первый раз я открыто и внимательно изучаю его лицо. Странно, он кажется мне похожим на мужа, хотя невозможно определить, в чем же сходство. У Павла пронзительные карие глаза, у этого — светлые, глубоко посаженные, под белесыми ресницами. У Павла— броская красота, этот некрасив. Морщины, хотя он еще довольно молод. Главное, я чувствую, что он добр...
Сосед отложил меню, продолжает прерванный разговор:
— Вам просто повезло: вы живете в таком светлом, славном городе. Сколько я ни ходил по улицам, отовсюду горы видны, — настроение создает...
— Со стороны все выглядит красиво. А люди бегут. Почти все друзья мои поуезжали. Тут у нас как? Сто человек газет начитаются — приезжают, а восемьдесят — чемоданы складывают. — Я торопливо поддерживаю разговор. Кажется, пока говорю, я могу еще сидеть тут со своим стаканом, в котором на самом донышке — один глоток...
Он усмехается:
— Что вы, такой текучести не бывает!
— Еще как бывает! — я говорю излишне громко. Никогда не могу рассуждать спокойно о бедах моего города, моего завода, о своей лаборатории. — Кто уезжает оттого, что учиться негде, кому вечерами скучно, а в основном, потому, что женам работы не находится да детей в садики устроить невозможно. У моего Сережки, например, в группе тридцать пять человек! Вот уехала и волнуюсь.— Я поняла, что меня занесло, осеклась слишком поздно.
Взгляд моего собеседника стал как будто еще внимательнее и добрее.
— Конечно, с ребятами много забот... А сейчас вы в командировку?
— Еду покупать прибор для лаборатории, а лаборатории-то нет! Четыре года живу обещаниями.
Сосед внимательно слушал. А я говорила, говорила...
Это для меня — тот самый разговор, что для шелудивого — о бане. Потому как на стабильном производстве, где главным становится не вал, а качество, моя злосчастная лаборатория давно бы была организована. Мне хочется рассказать ему все-все...