Танцорка
Шрифт:
– Что с твоей рукой?
– я уже и забыл о том, что у меня компания.
– Порезался, - фыркаю. Нет, дальше смотреть выше моих сил. Я просто не могу это видеть.
– Ты куда?
– он отцепится или нет?
– Ухожу.
– Что ж ты так?
– Малик, отвели, - поворачиваюсь, зло глядя.
– А говоришь, что не ревнуешь. У тебя дым из ушей валит, - повел он бровью.
– Между вами что-то было?
– Было, дальше-то что?
– Или есть?
– Или, чего тебе надо, Малик? Ты же с ней говорил сам, - с вызовом отвечаю.
От
– Она тебе рассказала?
– удивление проскользнуло в его глазах лишь на пару секунд, но мне было достаточно.
– Ага, что дальше?
– выхожу на улицу, запахивая получше куртку, снова закуриваю.
– Ну ты и сука, Илья, - кривится, как от грязи.
– Да? Отчего же? Я ей рога наставлял годы? Я обманул? Я сломал ее?
– вопросы сыплются от злости, даже сигарета не отвлекает.
Удар в скулу, больно, кость ведь. Злые черные глаза напротив, сигарета выпала из руки.
– Ты же знал, насколько мне хреново! Ты все, мать его, знал!
– орет на меня. О, настоящий Малик, вечер добрый.
– Ага, че дальше? Еще раз ударишь, зная, что не отвечу? Ты крут, а у меня рука только зажила.
– Извини, - успокоился резко. В этом весь он, эмоции как по выключателю.
– Я домой, - кидаю ему, махнув такси, сажусь.
– Я позвоню, - слышу вслед, машина трогается.
Я, прикрыв глаза, пытаюсь выбросить образы из головы. Это не предательство, ведь она ничего не обещала. Пришла, соблазнила, взяла, что хотела и ушла. Хитрая. Но обида жжет внутри, ревность накатывает волнами. Как же быстро переключается... Я ведь не Малик, по которому она столько страдала, я всего лишь Илья. От сигарет оскомина на зубах, челюсть сводит. Руки сжимаются в кулаки...
Дома я прикончил бутылку с коньяком, что стояла в баре года три. Шум за окном, гулянья, салюты, хлопушки - все это мешало спать. А я хотел уснуть и забыть, что вообще меня с ней что-то связывало. Пьяные бредовые мысли бродили в голове, организм уже отказывался принимать алкоголь...
А легче не стало, ни капли, ни на секунду. Застряла, сучка, поселилась внутри, не выпроводишь.
И так вся ночь. Курю, пью, думаю. Думаю, курю, пью. Больно, злость душит... Она МОЯ! Моя, мать его. Матерюсь на всю квартиру, что-либо бить не стану, мое ведь все, потом только жалеть буду.
Не помню, как уснул, зато пробуждение было не из лучших. Перегаром несло за милю, скула опухла, не хилый кровоподтек. Холодный душ отрезвил окончательно, пробудил. Привел себя в порядок, настолько, насколько можно, и решил все-таки съездить к ней. Поговорить.
Подъезжаю к ее дому, только собираюсь выйти из машины, как из-за угла дома выходит она с этим Сашей и смеется, рядом бежит Феликс. Заходят они к ней вместе. Я как придурок сижу... Жду, мне просто интересно, они ночевали вместе? Проснулись и собачку выгулять? Или он пришел утром... И что теперь они делают?
И где он, мать его? Я уже два часа тут сижу. Злюсь, ой, как я злюсь. Выход один:
позвонить.– Привет, - здороваюсь, придав голосу спокойствие.
– Хэй, - кажется, она рада меня слышать.
– Как ты, танцорка?
– игриво спрашиваю, а внутри... аж выворачивает.
– Я хорошо, как отметил? Я не видела тебя в клубе...
– начинает, но я перебиваю.
– Я был там. Недолго, правда.
– Оу...
Неприлично долгая пауза в несколько минут, она не кладет трубку, а я не знаю, что сказать.
– Свободна сегодня?
– наконец нарушаю тишину.
– Нет, извини, я сегодня вся в делах...
– как-то виновато, как мне показалось. Ну да, ну да... дела. Саша-то у нее, зашибись дела, блин.
– Ясно. Ладно веселись, пока, - кладу трубку, не услышав ее ответ, бью рукой о руль со злости. Занята... дела, стерва...
Глава 36.
Похоже, это был худший, а одновременно и лучший Новый год в моей жизни. Круговорот. Проснулась я утром от того, что пришел Виталя с Сашей. И если первому было плохо из-за того, что они со Стасом поругались, то второй собирался пару дней жить у меня. Чему я была рада и не рада.
После разговора с Ильей остался осадок, неприятный, я чувствовала себя виноватой. Если он там был, даже если и недолго, то он, вероятно, видел многое. Черт...
Сидеть и мучить себя я не хотела, что сделано - то сделано, этого уже не исправить. Тем более, что с Сашей было на удивление просто и удобно. Он не давил, не пытался затащить меня в постель, ну, пока не пытался... посмотрим, что будет в последующие дни. Ведь притяжение есть, скрывать его было бы глупо. Как и отрицать...
Я запуталась, я так сильно запуталась, если бы вы только знали. Терзает меня лишь то, что когда я даже с Сашей, Илью выпроводить из своей головы не могу, просто не получается.
– Эй, ты в порядке?
– внимательные серые глаза. Ему плохо, а он все равно поддерживает меня. Как же я его люблю, как же я ему благодарна... бесконечно, всем сердцем.
– Относительно, - честно отвечаю, кусок не лезет в горло, даже любимое какао какое-то приторное.
– Илья звонил?
– все-то ты знаешь, Виталик, ты всегда все знаешь.
– Да, - выдыхаю и, отодвинув кружку, буквально оседаю на диване.
– И?
– Он видел все, он был там вчера, был... а я его даже не заметила.
– И винишь себя, ведь о Саше он не знал, в отличие от Саши. Как ты думаешь, кому из них хуже?
– разумно. Но не от слов стало горько, горько стало от понимания в его глазах. Да лучше бы он мне мозги вправил, чем вот так спокойно пытался помочь. Стыдно...
С такой стороны данный вопрос я даже не рассматривала. Илья был, вероятно, шокирован и даже обижен, ведь если бы я увидела, как он кого-то целует или танцует, я признаю, что ревновала бы, как дикая кошка. Я бы извела себя всю, я бы мучилась... Чувствовала себя преданной. А Саша? Ему, по-моему, все-таки еще хуже, он знает, что я делаю выбор, он знает, что соперник мне более чем просто нравится. Видит, как я то подпускаю чуть ближе, то почти полностью все обрываю. Он в подвешенном состоянии, когда не знаешь чего ожидать. А ждать... ждать хуже всего, уж поверьте.