Студент поневоле
Шрифт:
— Так ты доставишь нас в Фегль? — неожиданно поменял тему разговора замерцавший Норд.
— Разумеется, если вы говорите, что это поможет. Но…
— Что ещё? — насторожился Линк.
— У меня два условия.
— Валяй, выкладывай.
— Мы зайдём на остров Адонисов к Таурите и заберём Флакон.
— Ты уверен, что это необходимо? — нахмурился Линк.
— Альменция — близкая подруга моей жены, — ответил Командор. — Она мне не простит, если…
— Альма предала нас, — вклинился Норд.
— Сомневаюсь, — возразил Командор. — Из шестерых
— Ну да, обманули влюблённую дурочку…, — хмыкнул Норд. — Нечего быть такой доверчивой идиоткой!
— Не тебе судить!
— Хорошо-хорошо, — прервал их перепалку Линк. — Мы зайдём на остров. Но не верю, что Таурита отдаст нам Флакон. Насколько я знаю, она…
— Я постараюсь с ней договориться. Она любила Альму и…
— Настолько, что с радостью заняла место директрисы. И даже не пыталась с вами связаться, — фыркнул Норд. — Полагаю, она тоже замешана в заговоре. Тут и к ведьме не ходи…
— … И ты не дослушал, — сурово подхватил магистр. — Она крутила шуры-муры с герцогом, по молодости, и, подозреваю, находится в сговоре с королём Стирина. Он отправляет к ней самых красивых девушек для обучения.
— Это всё в прошлом…
— И герцог тоже? — Линк выразительно приподнял брови. — Это новейшие сведения, полученные мной недавно, а также — здесь и сейчас. Я отказываюсь верить Таурите. А как только мы приблизимся к острову, узнаю — стоит ли ей на самом деле доверять. Тогда и решим. Предлагаю просто выкрасть Флакон.
— Как?
— У меня свои соображения на этот счёт.
Я внутренне захныкал, поскольку уже сообразил, что я и есть одно из тех соображений. Надо было знать всю историю доставания Пергамента и изуверские методы Линка.
— Поговорим об этом позже, — добавил магистр. — Какое второе условие?
— Пойдём как можно дальше от острова Тюльпанов. Попросту сделаем крюк.
— Мне всё равно, но какая в этом необходимость?
Командор покосился на дочь.
— Ну-у, я там немного повздорил с тюльпанами. Вы же знаете их. В общем, не поделил кое-что с их предводителем и… лучше мне пока туда не соваться, пока не сменится предводитель, по крайней мере.
— Папа! — воскликнула Верения, когда до неё дошёл смысл этих слов. — Во что ты опять вляпался без меня?! Ни на минуту нельзя тебя оставить!
— Извини, доченька, — виновато оправдывался командор. — Это случилось ещё в начале лета, когда ты гостила у бабушки. Я не стал тебе говорить, чтобы не волновать.
Верения показала ему кулачок и насупилась.
— Что ж, — заметил Линк. — Вы тут разбирайтесь, а я пойду, подышу свежим воздухом.
Он встал, направился к выходу и, уже открывая дверь, обернулся.
— Да! Я принимаю твои условия, Командор. Идём на остров Адонисов. За сколько времени мы туда доберёмся?
— Если будем идти четырнадцать узлов, доберёмся к завтрашнему вечеру. Но я распоряжусь идти восемнадцать. Будем уже к полудню. Кратчайшим маршрутом. Раковина
нам поможет.Магистр кивнул и вышел. А Верения с улыбкой повернулась ко мне.
— Пойдём и мы на палубу. Увидишь как красиво сегодня на море.
— Откуда ты знаешь?
— Я всё здесь знаю, — ответила она. — Это ведь моя республика.
Я прихватил Зеркало, и мы вышли вслед за Линком, оставив Командора наедине с мыслями, Пергаментом и Раковиной.
— А там пергаменты бегают, — вспомнила Верения и пообещала:
— Отойдём подальше, тогда и сотру написанное.
Я шёл за ней, слушал её щебетание, а сам думал о том, как эти два плута-чародея — Норд и Линк ловко всё провернули. А мне ничего толком и не объяснили.
Снаружи дул ветер, и ослепительно сияло солнце, проникая сквозь тяжёлую толщу волн и пронизывая их лучами до самого дна, до самой маленькой песчинки, высвечивая каждую пластинку водорослей.
Мы вышли в открытое море, и, оглядевшись вокруг, я не увидел ни клочочка, ни полоски земли. Кругом была лишь вода, сине-зелёного цвета и бутылочной прозрачности.
— Как я это люблю! — воскликнула Верения, вскидывая руки к мачте и к небу…
И я почему-то запомнил её такой — с блестящими глазами, растрёпанными соломенными волосами, и пылающими веснушками на раскрасневшемся личике. Мы ещё долго любовались небом и морем, а каравелла «Золотая Ракушка» стремительно летела вперёд, надувая паруса и рассекая волны…
А потом резко наступила ночь, разом набросив звёздное покрывало на море, потушив зарево на горизонте, посеребрив волны и утопив корабль в пучине тьмы. Утих ветер, зажглись корабельные огни. Капитан сменил курс, и корабль шёл на остров Адонисов.
Мы с Веренией устроились на корме, прямо на бухтах корабельных канатов и смотрели на звёзды. Я положил под голову свёрнутую рубашку и разглядывал незнакомые созвездия. Яркие звёзды — белые и голубые, усыпавшие ночное небо сверкающими дорожками, но все чужие.
— Смотри! — воскликнула Верения. — А вон там — Вереника!
— Что?
— Созвездие Вереника. Есть красивая легенда о прекрасной морской царевне и юноше из рыбацкого посёлка. Мама иногда звала меня Вереникой…, — девочка погрустнела. — Только мама. Папа не любит такие истории…
Я втянул носом солёный воздух и прислушался. Зеркало непривычно безмолвствовало. На палубе пели матросы. Ветер стих. Паруса опали. Наступил полный штиль.
— Как же мы поплывём дальше? — забеспокоился я.
— Не поплывём, — полетим! — рассмеялась Верения. — Смотри-ка, что будет дальше.
И действительно, корабельная команда ничуть не унывала. Все просто спокойно ждали, а мы со своего места увидели, как из каюты вышел Командор, неся в руках Раковину, словно хрупкую драгоценность.
— Пойдём, посмотрим, — позвала меня Верения.
И мы последовали за командором. Взобрались по лесенке на бак — надстройку в носовой части, миновали штурвал с улыбающимся до ушей матросом и оказались перед бугшпритом.