Строители
Шрифт:
Быков при встрече молчит. Но и Нефедов в последнее время свой «маневр» придумал, подпускает шпильки тонкие-тонкие, ждет, что он, Быков, не выдержит… А интересно, как он поведет себя с Вернером? С одной стороны, Вернер — гость, а гостей к порядку призывать нельзя. С другой — Вернер поступил нетактично, а этого прощать нельзя. Интересно!
У кабинета Тишайшего навстречу Быкову — Михаил Александрович, финансовый бог СУ-113, он же начальник производственного отдела, человек пожилой, но очень подвижный.
— Владимир Яковлевич, подпишите, пожалуйста.
— Что? — На всякий случай Быков сделал
«Вот, — объясняет он, — принесли счет за электроэнергию — пять тысяч. Сумма большая! По-старому — пятьдесят тысяч…» — «А керенками сколько будет?» — смеется Ким. Но Михаил Александрович на Кима внимания не обращает. «У нас тридцать субподрядчиков, — разъясняет он. — Если разделить пять тысяч на тридцать, получится по сто семьдесят рублей. Каждый субподрядчик, конечно, примет такую сумму». — «А мы? — улыбаясь, спрашивает Ким. — Мы сколько будем платить, ведь электроэнергию в основном потребляют наши механизмы?»
Быков знает, что исподтишка финансовый бог уже подбирается к иностранным фирмам. Сейчас Михаил Александрович сует на подпись какие-то письма.
— Зайдем! — Они вошли в кабинет Нефедова.
— Конечно, Тишайший прежде всего посмотрел на часы. Уже десять двадцать. Быков опоздал на двадцать минут, но при подчиненном, в данном случае при Михаиле Александровиче, Тишайший замечание никогда не делает. Встает, протягивает руку.
Рука у него небольшая, холодная, с очень аккуратно подстриженными ногтями. Быков вспоминает, ему рассказывали, что Тишайший был каменщиком. Не может этого быть, он и кирпича в руки не возьмет!
— Присаживайтесь. — Нефедов показывает на кресло, поправляя галстук («Всегда одет с иголочки!»). — Все дела? — В глазах у него появились искры. Это он свой маневр проводит — насмешку, но Быков молчит.
— Если разрешите, Виктор Константинович, — сказал Михаил Александрович кланяясь («Финансовый бог тоже политес знает»), — я несколько срочных бумажек Владимиру Яковлевичу на подпись. Если позволите?..
— Пожалуйста.
Михаил Александрович положил на стол пять бумажек.
— О чем? — спросил Быков.
— Это мы пишем или нам пишут? — В глазах Нефедова уже не искры, а огоньки.
— Мы пишем, — серьезно ответил финансовый бог. — Тут о плате за услуги.
Быков молча прочитал письма, адресованные фирмам. Все вроде правильно, но вот конец: «…в случае, если в течение пяти дней от вас не поступит плата за услуги, СУ-113 вынуждено будет отключить электроэнергию». Так обычно пишут субподрядчикам. Фирмы тоже на субподряде, все правильно, но не слишком ли резко? Надо бы посоветоваться с Тишайшим, но это исключено.
— Расчет!
Михаил Александрович показывает расчет. Вроде верно. Может, все же посоветоваться? Нет. И, будто Тишайшему назло, Быков решительно подписывает.
— Эта закорючка после «в» у вас еще с детства? — поинтересовался Тишайший. — Сейчас принято просто
писать свою фамилию, без росчерков, — пояснил он.Быков и тут промолчал. «Ничего, ничего, посмотрим, как с Вернером ты будешь иронизировать!»
Как всегда любезно раскланиваясь, быстро вошел Карл Альбертович Вернер.
— О уважаемый геноссе Виктор! О товарищ Быков! («Снова он, Быков, только «товарищ».) Мне доставляет весьма большое удовольствие видеть вас. — Несмотря на улыбку, держится он настороженно. Понимает, будет серьезный разговор.
— Садитесь, Карл Альбертович, — Тишайший вышел из-за стола. — Геноссе Быков выражает весьма большое извинение за опоздание. У него были важные дела. Он, правда, еще не успел объяснить, какие именно, но я уверен, что важные. Так, Владимир Яковлевич?
Быкову ничего не остается, как утвердительно наклонить голову. Ничего, он все припомнит!
У Тишайшего на столе этот проклятый нарзан, который у Быкова в печенках сидит, и сигареты. Несколько минут Нефедов расспрашивает о погоде в Дессау, о здоровье фрау Марты, о вилле «Марта». Это на стройке, где дорога каждая минута! Конечно, он побоится сделать Вернеру замечание. Кончится тем, что еще и сам извинится. Быкову стало противно, он вдруг сказал:
— Может быть, вы получите сведения о Дессау без меня?
Тишайший даже не посмотрел на него, продолжал:
— У вас хорошая вилла, Карл Альбертович. Наверно, и гости собираются?
— О уважаемый Виктор, много гостей. — Вернер знает, о чем должен быть разговор. Но вилла «Марта» — это так невинно. Его настороженность проходит, он пунктуально перечисляет, кто к нему приходит в гости.
Быков снова не выдержал:
— У меня сейчас должен пойти бетон. — Он вскочил. — А гости Вернера — может, об этом потом, после работы.
Тишайший подождал, пока Быков дошел до дверей, и тихо обронил:
— Садитесь, Быков!
Что-то в его голосе заставило Быкова вернуться. Впервые за все время Тишайший назвал его по фамилии.
— А как вы относитесь к своим гостям, Карл Альбертович? — продолжал любезный разговор Нефедов.
— О Виктор, мы с фрау Марта очень любим гостей, уважаем…
— Ну а гости как относятся к вам? — Тишайший раскупорил нарзан, налил в стаканы. Быков в сердцах отодвинул стакан.
— Гости? — недоумевает Вернер. — У нас гости приличные люди, весьма достойны. Уважают хозяев и ведут себя, как это сказать?.. Прилично! Ну да, Виктор, весьма прилично. Можно так сказать, товарищ Быков?
— Так сказать можно, — за Быкова медленно ответил Нефедов, потом вдруг быстро спросил: — Скажите, Карл Альбертович, как вам у нас работается? Хорошо? Уважают вас как гостя?
Сейчас Быкову не хочется уходить. Он вроде начинает понимать, куда клонит Нефедов, даже протягивает руку к стакану, но тут же быстро отдергивает.
Вернер, прижимая руку к сердцу, чуть приподымается:
— О уважаемый Виктор, очень весьма хорошо. Я имею большое наслаждение, имею сказать вам и товарищу Быкову, товарищу Ким… — Вернер перечисляет много фамилий. — мою весьма искреннюю признательность. Я правильно говорю это слово?
— Вы верно говорите, Карл Альбертович, — глядя прямо на Вернера, произносит Нефедов. — Верно. Ну а вы как относитесь к хозяевам?