Чтение онлайн

Небо синее, бездонное. Хочется, чтобы оно всегда было таким. Просто не верится, что там наверху пустота: каких-нибудь двести — триста километров, и дальше уже нет этой трогательной родной синевы.

— Виктор, что ты сделал с Марией? Где она? — вдруг спрашивает Аркадий.

Но смысл его слов пока не доходит до меня. Я только механически отмечаю: «сделал», «Марией». Слышу тревожные нотки в его голосе.

Что такое триста километров перед бесконечной Вселенной — так, ерунда, один миллиметр. Математически — нуль, потому что всякая величина по отношению к бесконечности равна нулю… А «миллиметр» — это я образно, чтобы представить себе, какая это

малая величина «бездонное небо». Как же…

— Виктор, ты давно с ней виделся?

— Одну минуту. Я вот сейчас, одну минуту!

Как же мы, земляне, должны беречь эту синеву толщиной в один миллиметр! Как радоваться и наслаждаться ею!.. А нет, стремимся в черную бесконечность, насквозь черную — бр-р! И вот уже человек оторвал кусок земли и бросил его туда, в черноту, вот уже создаются проекты новых домов, где земляне будут жить на орбите, глотая консервированный воздух… А дома — послушайте только! — будут без фундаментов. Тысячи лет здания покоились на фундаментах. Тысячи лет люди исповедовали одну религию, верили в божество — фундамент. Ведь так говорим о семье, жизни, доме, о чем угодно: «Основывается на прочном фундаменте». Правда?.. Здание всегда имело фундамент — самую нижнюю плоскость и крышу — самую верхнюю… А тут — шар! Ни фундаментов, ни крыши, ни опор.

— Почему они, как только с тобой знакомятся, исчезают? Вика тоже уехала…

«Вика» сразу доходит до моего сознания. Я на какое-то время перестаю размышлять о мироздании.

— Да, уехала, Аркадий, — соглашаюсь я.

— И Мария…

— И Мария, — охотно повторяю я.

— Кто же остался? — Аркадий сердится. Он поднимается с земли. — Соседка? Быков?

— Не знаю, Аркаша. Соседка тоже уехала с мужем в туристическую… Быков? Быков совсем перестал со мной общаться. Остался только ты, Аркаша.

— Я ухожу. — Аркадий платком чистит брюки. — Ухожу. Разговор наш не состоялся.

— Ну тогда я остался один.

Я еще долго лежу на траве. Надо мной деревья мерно колышут верхушками, что-то рассказывают. Может быть, о вечности или о других мирах, где тоже есть милое синее небо…

Я предупреждал Аркадия, что в воскресенье лучше оставить меня в покое. Устаю за неделю. Нужно побыть одному… Вот просто так — бездумно лежать и, на худой конец, думать о мироздании.

Согласен, это неправильно. Медицина рекомендует отдых проводить активно. А что это значит, вы, наверное, понимаете? Бросочек километров на пять — бегом, или волейбол на огненной, пыльной, как мне всегда кажется, потной площадке… Бр-р! Весьма благодарю за правильные рекомендации, которые напоминают дистиллированную воду. Пейте, уважаемые граждане, дистиллированную воду, где нет никаких примесей, никаких бактерий, и вам будет хорошо!

Дорогая и уважаемая Медицина, ты когда-нибудь имела дело с Быковым?.. Нет, это не известный профессор по нервным болезням Быков, а начальник СУ Владимир Яковлевич Быков… Нет, СУ — это не санитарное управление, а строительное управление… Что-что?.. Ага, незнакомы.

А с Роликовым сталкивались?.. Вы опять о врачах?! Нет, Роликов не доктор медицинских наук. Неужели вы не знаете Владимира Николаевича Роликова, бригадира, у которого ежедневно два, а иногда и три новых предложения? Я только и делаю, что отбиваюсь от них… Тоже не знаете. Понятно.

Ну а что такое иностранные фирмы?.. Нет-нет, не те, что поставляют пилюли и находятся очень далеко. А те, которые работают на моей стройке. В течение дня, какое бы ни было у меня настроение, я должен, мило улыбаясь, выслушивать представителей фирм, давать точные всеобъемлющие справки, решать поставленные вопросы… Не знаете?

Хорошо. А с Сарапиным, великим мудрецом Сарапиным, сталкивались? А с Кимом?

Так вот, уважаемая и почтенная Медицина, побывайте у нас на стройке, побудьте в моей шкуре шесть дней, и я ручаюсь, что вы забудете об активном отдыхе, о пробежках, волейболе и дистиллированной воде.

Когда

Аркадий позвонил мне и пригласил на загородную прогулку, я рассказал ему о моем споре с Медициной, предупредил о возможных последствиях. Он не внял голосу разума и поплатился. Сейчас, разгневанный, шагает к автобусу… А я свободен! Вот лежу и беседую с верхушками деревьев… Почему с верхушками, а не просто с деревьями? Ну разве это нужно объяснять?! Деревья — вот они, неподвижные, покрытые старой, умирающей корой. А верхушки — да посмотрите вы, ей-богу! — мягко колышутся, тихо-тихо говорят… И притом у них еще одно свойство: они всегда соглашаются. А это так приятно, когда с тобой не спорят… Кажется, вся моя жизнь теперь заключается в спорах.

Хорошо, а все-таки чего хотел от меня Аркадий? Не помню, я о нем подробно рассказывал раньше?.. Кажется, нет. Аркадий — кандидат наук, работает в каком-то НИИ. Он мне несколько раз объяснял в каком, но я так и не смог усвоить — очень путаное и длинное название. Говорит, что гордится мною… Понимаете — гордится! Очень это трудно — дружить с человеком, который тобою гордится. Все время боишься свихнуться, тогда он перестанет «гордиться». Что-то будет?!

Аркадий хочет знать, куда делась Мария. А откуда я знаю? С того дня, как мы побывали у недостроенного замка, Мария исчезла. Не звонит, не появляется…

Правда, раз в неделю, кажется по воскресеньям, кто-то мне звонит. Снимаю трубку: «Алло!» Я отчетливо слышу чье-то дыхание… «Алло!» — снова повторяю я, начиная сердиться… Частые гудки отбоя.

Один раз я успел сказать, что шутка от повторения перестает быть шуткой. Меня выслушали и снова повесили трубку. Мария, вы думаете?.. Да нет! Она смелая, сказала бы прямо… Кто же? Не знаю.

Мимо меня проходит компания: два парня и три девушки. Чему-то, глядя на меня, смеются. Я приподнимаюсь — вроде все в порядке? А, понятно, — недопитая бутылка вина. Действительно смешно: лежит человек и думает, а рядом с ним бутылка и два стакана… Только что их насмешило: недопитая бутылка или два стакана?.. А может быть, смеялись над третьей девушкой, той, что без пары… Маленькая… Перед тем как повернуть с дорожки, исчезнуть, — оглянулась…

Снова я один. Ага, на моем небе появилось облачко. Оно плывет медленно-медленно, под стать моим мыслям. Как меняются времена: когда-то такое облачко считалось жилплощадью ангелов. Я видел картинку: мужчина довольно внушительной комплекции в белой спецодежде комфортабельно сидит на облаке, и облако держит его. Как это поэтично! Сейчас, в семидесятых годах двадцатого столетия, таких картин не рисуют. Сейчас облако — это просто «скопление в атмосфере взвешенных капель воды»… Мой бог, как это скучно — «скопление», «взвешенных»… Так, так… Третья девушка? В самом деле, почему девушка должна исчезнуть? Сколько вполне добропорядочных романов начинается именно с таких неожиданных встреч. Конечно, девушка возвращается: беседа — мы допиваем вино — переходим на «ты» — в перспективе любим друг друга. Или другой вариант: молния, гром, я бегу к автобусной остановке — у дерева плачет Третья девушка — снова молния и гром — знакомство — в перспективе молнии весьма часты.

Но девушка не возвращается, она действительно исчезла. То есть она живет, радуется, может быть, даже сегодня встретится с третьим молодым человеком. Но как это странно! — для меня она уже не существует…

Все, многоуважаемый! Раз появились такие мысли, пора домой. Я поднимаюсь. Позвольте, а в какую сторону мне идти? Когда-то люди, потерявшие ориентировку, смотрели на солнце или на кору деревьев. (Помните поучительный детский рассказ — как один мальчик заблудился? Но это был Хороший мальчик, он знал, что деревья с северной стороны порастают мхом, и этот самый мох вывел его… Очень умный был мальчик!) Но солнце куда-то скрылось. А кора? Кора, как это ни странно, — со всех сторон одинакова… Так как быть? И вдруг — гул автомашин, где-то они по дороге идут и идут… Вот он, мой компас! Там мой город, мой дом, моя стройка.