Чтение онлайн

Она улыбнулась серьезной и дружелюбной улыбкой.

–  Я верю вам, - сказал Барни.
– В самом деле. Что бы это ни значило.

–  В Файнберг-Кресчент есть Ново-Американская Миссионерская Церковь, а значит, есть викарий, священник. Я надеюсь, что смогу причащаться по крайней мере раз в месяц. И исповедоваться два раза в год, как положено, как я это делала на Земле. Наша церковь признает многие таинства…, вы приняли какое-либо из двух Великих Таинств, мистер Майерсон?

–  Гм… - задумался Барни.

–  Христос велел, чтобы мы соблюдали два таинства, - терпеливо объясняла Энн Хоуторн.
– Крещение водой и

Святое Причастие, в память о нем…, а начало этому положила Тайная Вечеря.

–  О, вы имеете в виду хлеб и вино.

–  Вы знаете, что Кэн-Ди перемещает - как они это называют - принимающего наркотик в иной мир. Естественно, в светском понимании этого слова, поскольку это временный и лишь физический мир. Хлеб и вино…

–  Мне очень жаль, мисс Хоуторн, - сказал Барни, - но я не верю в это дело с телом и кровью. Для меня все это звучит чересчур мистически.

Слишком многое здесь основано на недоказанных предпосылках, подумал он. Однако она права. Религия благодаря Кэн-Ди приобрела многих сторонников на колонизированных спутниках и планетах, и наверняка ему предстояло с этим столкнуться, как и сказала Энн.

–  Вы собираетесь попробовать Кэн-Ди?
– спросила она.

–  Наверняка.

–  Вы верите в это, - сказала Энн.
– И все же вы знаете, что Земля, на которую вы переноситесь, не настоящая.

–  Я не хочу спорить, - сказал он, - но впечатление такое, что она настоящая. Этого мне достаточно.

–  Точно так же реальны сны.

–  Но это сильнее, чем сны, - сказал он.
– Это более четко. И помогает… - он чуть не сказал "соединяться".
– Помогает общаться с другими, кто тоже принимает наркотик. Так что это не может считаться только иллюзией. Сны индивидуальны, поэтому мы считаем их иллюзией. Однако Подружка Пэт…

–  Хотела бы я знать, что обо всем этом думают люди, которые производят наборы Подружки Пэт, - задумчиво сказала Энн.

–  Я могу вам сказать. Для них это только бизнес. Вероятно, точно такой же, как производство вина и облаток для…

–  Если вы собираетесь попробовать Кэн-Ди, - перебила его Энн, - и видите в этом надежду на новую жизнь, то, возможно, я уговорю вас принять крещение и причастие в Ново-Американской Церкви? Чтобы вы увидели, заслуживает ли ваша вера таких испытаний? А может, вы выберете Первую Реформаторскую Христианскую Церковь Европы, которая, конечно, тоже признает два Великих Таинства. Если вы один раз примете Святое Причастие…

–  Не могу, - сказал он.

"Я верю в Кэн-Ди, - подумал он, - и - если потребуется - в Чуинг-Зет. Ты можешь верить в нечто, насчитывающее двадцать один век. Я же предпочитаю что-нибудь новенькое. Вот так".

–  Откровенно говоря, я намерена попытаться склонить как можно больше колонистов, употребляющих Кэн-Ди, к нашим традиционным христианским обрядам, - сказала Энн.
– Вот главная причина, почему я не представила комиссии бумаги, которые освободили бы меня от службы.

Она слегка улыбнулась ему, и он невольно ощутил приятное тепло.

–  Это нехорошо? Скажу честно: я думаю, что употребление Кэн-Ди для этих людей - стремление вернуться к тому, что мы, Ново-Американская Церковь…

–  Думаю, - мягко сказал Барни - вам следует оставить их в покое.

"И меня тоже, - подумал он.
– У меня и без того проблем хватает. Только религиозного фанатизма еще и не хватало". Однако девушка не выглядела так, как

он представлял себе религиозную фанатичку, и говорила иначе. Барни был удивлен. Где она набралась столь твердых убеждений? Допустим, они распространены в колониях, но ведь она приобрела их на Земле.

Таким образом, существование Кэн-Ди, опыт групповых перемещений, в полной мере не могли объяснить вспыхнувший интерес землян к религии. "Возможно, постепенное превращение Земли в адскую сожженную пустыню, превращение, которое каждый из них мог предвидеть - черт побери, даже пережить!
– стало тому причиной, - подумал он.
– Оно пробудило надежду на новую жизнь в других условиях.

Я, Барни Майерсон с Земли, который работал в Наборах П. П." и жил в приличном доме с невероятно низким номером 33… - думал он.
– Эта личность мертва, для нее все кончено, как будто ее стерли губкой с доски.

Нравится мне это или нет, но я снова родился".

–  Жизнь колониста на Марсе, - сказал он, - не похожа на жизнь на Земле. Когда я окажусь там…

Барни замолчал. Он хотел сказать: "Возможно, тогда меня больше заинтересуют догматы твоей церкви". Однако пока не стал этого высказывать, даже в качестве предположения. Он внутренне сопротивлялся тому, что противоречило его нынешним убеждениям. И все-таки…

–  Продолжайте, - попросила Энн Хоуторн.
– Закончите свою мысль.

–  Поговорим об этом, когда я немного поживу в бараке на чужой планете.
– сказал Барни.
– Когда начну новую жизнь - если это можно назвать жизнью - в качестве колониста.

В голосе его звучала горечь.

–  Хорошо, - спокойно сказала Энн.
– Я буду рада.

Потом они молча сидели рядом. Барни читал газету, а Энн Хоуторн, фанатичка и будущий миссионер на Марсе, читала книгу. Барни бросил взгляд на обложку и обнаружил, что это работа Эрика Ледермана о жизни в колониях, "Странник без дороги". Бог знает, где она ее достала. Книга была запрещена ООН, и раздобыть ее было невероятно трудно. И читать ее здесь, на борту корабля ООН, было проявлением необычайной смелости. Барни начал испытывать к девушке определенное уважение.

Поглядывая на нее, он обнаружил, что она весьма привлекательна, хотя и несколько худа, без косметики, густые темные волосы почти полностью скрывались под круглой белой шапочкой. Она выглядела так, как будто собралась в долгое путешествие, которое должно закончиться в церкви.

Во всяком случае, ему понравилась ее манера речи, сочувственный, приятный голос. Возможно, они еще встретятся на Марсе?

Он почувствовал, что хочет этого. Честно говоря - было ли в этом что-то нехорошее?
– он даже надеялся, что когда-нибудь они вместе примут участие в церемонии приема Кэн-Ди.

"Да, - подумал он, - это нехорошо, поскольку я знаю, чего хочу, знаю, что означало бы для меня - переместиться вместе с ней".

Тем не менее он надеялся, что так оно и будет.

Протянув руку, Норм Шайн дружески сказал:

–  Привет, Майерсон. Мне поручено официально приветствовать вас от имени нашего барака. Добро пожаловать…, гм…, на Марс.

–  Меня зовут Фрэн Шайн, - сказала его жена, тоже обмениваясь рукопожатием с Барни.
– У нас тут весьма приличный, прочный барак. Надеюсь, он не покажется вам чересчур ужасным, - и добавила как бы про себя: