Чтение онлайн

— Правильно!.. — крикнул один из стоявших в первом ряду конников. — Да покровительствует нам отец нашего царя Зевс!..

Александр указал на него пальцем:

— Назови свое имя, гипотоксот.

— Фарнух из Ликии.

— Назначаю тебя, доблестный Фарнух из Ликии, командовать илой! Вместе с этими прославленными полководцами… — царь показал рукой на стоящих позади него военачальников: — Ты тоже поведешь войска на Мараканду!

— Слава Александру!.. — взмыли вверх возгласы.

— Слава — а!..

— Слава — а!..

Спитамен расставил дозоры на всех дорогах, где могли появиться летучие македонские продромой [86] .

Каждое утро, выходя из шатра, полководец невольно смотрел на восток, на синеющие вдали горы: не видно ли там, на горизонте, пыли?

С городских стен наиболее горластые орали: «Вот вернется великий Искандар, он насадит ваши башки на копья!.. И птицы будут выклевывать ваши мертвые глаза!..» Спитамен при этом чувствовал себя так, словно его полоснули по сердцу ножом. Если бы это юноны орали, еще куда ни шло, а то ведь свои, согдийцы. «За сколько же вы продали души двурогому дьяволу?»

Спитамен ожидал появления юнонов из-за гор, туда они ушли. Но гонец примчался с запада, где простиралась степь. Спрыгнув с запаренного коня, он доложил:

— Жди македонского войска во главе с Фарнухом и Менедемом!.. — и указал рукой в ту сторону, куда солнце ежевечерне отправляется на ночлег.

Спитамен подал чумазому и тяжело дышавшему гонцу чашу с кумраном:

— Испей. Потом скажешь, какое войско ведут Фарнух и Менедем!..

Гонец пил жадно, его острый кадык ходуном ходил. Вытерев рукавом губы, он выдохнул:

— Они ведут конницу, вооруженную сариссами, луками и стрелами. По сто пятьдесят ил у каждого.

Спитамен усмехнулся. Кажется, он разгадал, что задумал Искандар. Вот почему он обнаружил себя на два дня позже, чем мог сюда поспеть. Он отправил в обход Мараканды часть своего войска, чтобы она, нагрянув с запада, застала осаждающих врасплох. Мол, варвары, не разобравшись, в панике кинутся, ища спасения, к горам. Вот там-то Искандар и встретит их с основными силами… Значит, надо действовать вопреки логике коварного македонского царя: немедленно выступить навстречу Фарнуху и Менедему. Нельзя терять ни минуты. Искандар не раз выигрывал сражения благодаря уменью совершать молниеносные броски. Они встретят юнонов там, где те их совсем не ждут.

Спитамен обернулся к Датафарну:

— Пусть сворачивают шатры и грузят арбы. Мы уходим.

Спитамен снял осаду и увел свое войско в степь.

Уже отдалившись на значительное расстояние, он услышал, как радостно затрубили в Мараканде карнаи и сурнаи. У всех ли там сейчас празднично на душе?.. А сколько таких, кто закрыл в собственном доме двери и ставни, чтобы никто не видел на глазах у него слез?..

Спитамен ехал впереди войска и, заслонясь рукой от солнца, обозревал горизонт. Эту степь он знал, как свои ладони. И мысленно уже выбрал место, где бы ему хотелось встретиться лицом к лицу с юнонами. Он уже прикинул, как будет разворачиваться сражение, продумывал мелочи. Конечно, редко все происходит так, как предполагаешь, и все же…

Спитамен остановил коня. Подъехавшим Датафарну и Хориёну показал на холмы, цепочкой убегающие вдаль и напоминающие верблюжьи горбы. В незапамятные времена намело тут песчаные барханы, поросли они верблюжьей колючкой, саксаулом да прочей выносливой, устойчивой к засухе травой и кустарником, и осталась тут на веки вечные гряда подковообразных холмов. Слева пять-шесть пологих небольших, затем цепь словно обрывается… а далее, правее, снова восстанавливается и тянется до самого горизонта.

— Здесь мы их и встретим, — сказал Спитамен. — Ты, Датафарн, встанешь со своими джигитами вон на тех

холмах, что слева, да так, чтобы вас было хорошо видно… А ты, Хориён, со своей сотней и двумястами массагетов займешь те, что правее…

Хориён кивнул, однако понимал, что Спитамен сказал еще не все. Переглянувшись с Датафарном, ждали, когда скажет. А Спитамен продолжал разглядывать горизонт. Зрачки его то расширялись, то сужались, он напряженно о чем-то думал.

Над холмами справа курилось дрожащее марево, которое возникает при испарении влаги. Там был лес, хотя в это трудно было поверить. Ведь вокруг, насколько хватает взгляд, земля истрескалась от безводья, тверда, как камень, и горе лошади, если нога провалится в трещину; но местным коням привычно скакать по такой земле… И невозможно предположить, что на расстоянии всего семи — восьми верст отсюда лес, непроходимые тугаи. Потому что там Политимет: он, изогнувшись петлей, достигает этих мест.

— Юноны издалека заметят нас. И наверняка подумают, что вы только того и ждете, чтобы они направились вон в тот широкий проход между холмами. Однако они ни за что на это не пойдут, ибо сразу вспомнят Маг и Тал, хотя между теми скалами и этими холмами никакого сходства… Как ты думаешь, Датафарн, как они поступят?..

— Какой же дурак сунет голову в петлю? Конечно, они пойдут в обход!

— И с какой стороны юнонам удобнее обойти нас?

— С этой, — показал рукой Датафарн влево. — Им не составит труда обогнуть пяток холмов. За ними степь ровная, как дастархан, можно не опасаться засады.

Спитамен перевел взгляд на Хориёна.

— Датафарн прав, — сказал тот. — Справа холмы идут сплошной стеной. За ними может укрыться большое войско… Юноны пойдут слева.

— Я тоже так думаю, — сказал Спитамен. — Они решат, что наши главные силы скрыты холмами. И дай — то Бог, чтобы мы не ошиблись в своих расчетах, — проговорив это, Спитамен провел по клиновидной бородке ладонями. — Когда они начнут тебя, Датафарн, обходить, ты боя не принимай. Челюсти у крокодила крепкие… Уходи в степь. И постарайся как можно больше напылить — чтобы они не сразу заметили, что за холмами никого нет. Они начнут тебя преследовать. Привыкли, что противник от них только и знает, что бежит… А ты, Хориён, останешься на холмах с массагетами. Только после того, как часть юнонов бросится в погоню за Датафарном, вступишь в бой. А до того — ни с места, слышишь? Твоя вторая задача — перекрыть юнонам путь, когда они, спасаясь, побегут к Мараканде…

— Побегут?.. — усмехнулся Хориён. — Пока что чаще бегут от них…

— Побегут, — сказал Спитамен. — И еще как!.. — он снова внимательным взглядом окинул горизонт, который постепенно становился желтым. Значит, к небу поднималась пыль. Только ветер мог взметнуть ее так высоко или копыта многочисленных коней. Ветра не было, не шевелилась ни одна былинка.

— Нам, кажется, надо спешить, — сказал Спитамен и посмотрел в глаза Датафарну; в его взгляде были и просьба беречь себя, и желание передать свою уверенность, и прощание: — Постарайся, чтобы юноны, преследуя тебя, прошли как можно ближе к тугаям. Я, Зурташ и Шердор будем там.

Теперь Датафарну и Хориёну все стало окончательно ясно.

Обмениваясь рукопожатиями, они мысленно пожелали друг другу удачи: развернув коней, разъехались в разные стороны и подали знак своим отрядам следовать за ними…

С покатых, словно черепашьи спины, холмов было видно далеко. Туча пыли, приближаясь, все росла. Так обычно движется самум, ломая старые саксаулы, занося песком целые караваны… Вскоре у основания рыжей тучи стала приметна черная лава, а из нее постепенно стали выпрыгивать отдельные конники, арбы с поклажей и верблюды. Юноны, видно, тоже издалека приметили на холмах всадников, на ходу стали разворачивать ряды и охватывали все большее пространство степи.