Чтение онлайн

– Опыт?
– переспросил я.

– Именно опыт - жизненный опыт. Я не могу воспринимать его отстранение. Я знаю, что Бонапарт не прошел дальше Москвы, что никакие мавры никогда не жгли Березино, и что сам я родился в 1965 году, а не в 1790-м. Что все это - чья-то хитроумная выдумка, эксперимент, о целях которого мы можем только строить предположения. И тем не менее, все это было. Со мной. За каких-нибудь полчаса я прожил иную жизнь.

Я покивал, потому что сам чувствовал то же самое.

– А вернувшись, - продолжал Олег, - я понял, что узнал о себе массу неприятных вещей. Например, что могу убивать

с наслаждением... Лучше бы я делал это от страха, как вы.

– Тоже, знаете ли, мало приятного.

– Здесь. А "там"?

– "Там" я об этом не задумывался. Убивал, и все.

– А здесь задумывались? Раньше?

– Специально - нет. Повода не было.

– Так, может быть, это и есть цель?

– Чья?
– усмехнулся я.
– И неужто вы всерьез полагаете, что все в этом поезде задумались о причинах убийств?

– Чем мы лучше других?..
– грустно сказала Танечка, не то поддержав меня, не то, наоборот, возразив.

– Тихо!
– рявкнул вдруг Сима, который все это время был непривычно молчалив, и поднял руку.

Оказывается, он прислушивался к стукам, доносящимся снизу: солдатики все еще не угомонились.

– Да Бог с ними, - сказал я.
– Все равно мы ничего...

– Сохни, Петрович!

Я пожал плечами и тоже прислушался. Ну стучат и стучат. Ритмично. "Там, там. Та-та-та. Там". Пауза. И снова...

– Это за мной!
– Сима ринулся к двери.
– Щас!

Дверь захлопнулась, и он с грохотом поскакал в сторону туалета.

– Вот человек!
– сказал я с нарочитым восхищением.
– Все, как с гуся вода!

– Сомневаюсь...
– Олег покачал головой.
– Не так уж он и толстокож, как хочет казаться. Просто он умеет прятать переживания.

– И ничего он не прячет!
– возразила Танечка.
– Разве не видите: у него на языке раньше, чем на уме.

– По-моему, это и называется хамство: когда говорят, не думая, заметил я.

– А по-моему, хамство, - сердито сказала Танечка, - это когда в глаза только думают, а потом за глаза говорят... Извините, Фома Петрович. Кажется, я выпила лишнего и стала хамкой.

– Ну что вы, Танечка, - пробормотал я.
– Наоборот...

– То есть, раньше была?
– уточнил Олег.

Есть люди, на которых невозможно обижаться, - например, красивые молодые женщины, которые, к тому же, только что заговорили вам рану. И мы захохотали. Втроем. С большим облегчением, хотя и немножко нервно, потому что сознавали, насколько дико должен звучать этот наш смех для других пассажиров за тонкими перегородками купе - напуганных, как и мы, и, как мы, прячущих страх от самих себя.

Короче говоря, нам было очень весело - до тех пор, пока опять не раздался стук. Точно такой же, но гораздо более настойчивый:

"Так, так! Та-та-та! Так!"

И не по днищу вагона, а в стекло.

4

Вне всякого сомнения, это был офицер. В нем все было очень кадровое и командное: и лицо, и форма (знаков различия не было видно под плащ-накидкой), и жесты. И голос, как потом выяснилось, тоже. Беззвучно пошевелив губами, он командным жестом показал нам, что следует опустить стекло, и терпеливо ждал, пока мы выполним требование. Лицо у него было изможденное, строгое и без возраста.

– Прошу извинить за беспокойство, - сказал офицер и козырнул (как-то странно козырнул

и вроде бы не совсем правильно, но очень четко).
– Кто из вас пассажир Сима Святый?

И обвел глазами всех нас по очереди (Танечку тоже).

Мы переглянулись.

– Он только что...
– начал я, но Олег меня перебил.

– Допустим, это я, - сказал он.
– В чем дело?

Пару секунд офицер смотрел на Олега без всякого выражения, а потом дрогнул уголками губ и произнес:

– Давайте допустим.
– Снова козырнул (левой рукой!
– догадался я, наконец, в чем странность) и представился: - Генерал-сержант Хлява.

Мы с Олегом снова переглянулись.

– Слушаю вас, генерал, - сказал Олег.

– Имею сообщить пассажиру Симе Святому, что его знакомый, зауряд-ефрейтор Лозговитый, около часа тому назад был препровожден в арест-кильдым в состоянии острого алкогольного отравления.
– Генерал внушительно помолчал.
– Имею также донести до сведения пассажира Симы Святого, что впредь подобные просьбы надлежит адресовать лично мне, генерал-сержанту Хляве.

– А что за про...
– начал я, но Олег меня опять перебил.

– Виноват, генерал-сержант, - сказал он.
– Право же, я не знал. И ради Бога, передайте мои соболезнования зауряд-ефрейтору... э-э... Лозговитому.

– Храни вас Бог, передам.
– Генерал-сержант снова дрогнул уголками губ и коротко кивнул.
– И опасаюсь, что не далее как сегодня. Теперь касательно воды...

Генерал-сержант Хлява нагнулся и через пару секунд выпрямился, с натугой поднимая над полуопущенной рамой окна внушительных размеров канистру. Рядом уже оказался Олег, мы с ним подхватили канистру, пронесли ее над столиком и осторожно опустили на пол. В ней было литров тридцать, не меньше.

– Это аккумуляторный дистиллят, - сообщил Хлява.
– Химически чистый аш-два-о. Можно употреблять внутрь.

– Спасибо, генерал-сержант!
– сказал Олег.
– То есть, храни вас Бог!

– Чего уж там!
– весело сказал Хлява.
– Не впервой! А благодарить вам надлежит зауряд-ефрейтора Лозговитого - это от него для пассажира Симы Святого лично. Флягу можете оставить себе. И последнее на сегодня. Через пару часов мои добры молодцы будут готовы наполнить водой те емкости, по которым вы постучите вот так.
– Он изобразил тот самый стук.
– Но, извиняюсь, не дистиллятом, штука дорогая, а обычной проточной водой из армейской речки. Кипятить обязательно: супостат не дремлет, сами понимаете... Вопросы есть, господа?

Вопросы у меня были. Еще бы у меня их не было!

– Почему светло?
– задал я давно изводивший меня вопрос, потому что самые главные еще не сформулировал.
– Ведь по времени ночь?

– А как же иначе?
– спросил Хлява озадаченным голосом.
– В темноте воевать прикажете? Если мешает - зашторьтесь, да и спите себе. Поумнее вопросов нет, господа штатские? Тогда всего доброго.

Хлява откозырял и пробормотал неодобрительно "Шпаки есть шпаки", и провалился вниз.

– Ну вот, Танечка, теперь мы с водой, - сказал Олег, садясь рядом с ней.
– Надо будет пройтись по всем вагонам, постучать по титанам... Интересно, как они это сделают? Мысленно снимаю шляпу перед достижениями военной техники и вытираю штатский пот с изумленного лба!