Сон разума
Шрифт:
А парень в комнате продолжал стоять, не слыша, не замечая, не видя его совсем, как за зеркалом в комнате для допросов.
Дыхание стало тяжелым, каким-то болезненным.
Ральфи поднял руку и положил ладонь на эту стену. Горло сжало твердой холодной лапкой, подозрительно похожей на унизительные беспомощные слезы. Для того, чтобы понять, кого видит, не нужно было знать имен.
А стоять больше не имело смысла, и Ральфи двинулся дальше, заглядывая в следующую комнату лишь мимоходом, но остановился, вернулся назад.
Такой же старый стол, пара колченогих стульев, сидя на
Ральфи пригляделся внимательнее. Светлые, едва отросшие после стрижки, волосы, яркие глаза. Парень был ненамного, но моложе, и такой же узнаваемый.
Слишком похожие лица, одинаковые улыбки.
Они не слышали его точно так же, как он не мог слышать их, только вот испуганными и обреченными они не выглядели. Спокойные и довольные друг другом и этим местом люди.
Боль, которую причинили впившиеся в ладонь ногти, отрезвила. Ральфи осторожно, все еще подспудно опасаясь впустить в себя этим вдохом нечто инородное, перевел дыхание, и уже осторожно, почти боясь смотреть дальше, пошел вперед.
Две следующие комнаты были пусты, в третьей на старом диване спала девушка. Её лица Ральфи разглядеть не смог, но четко различил глубокое мерное дыхание, и прошел мимо.
Коридор кончался новым лестничным пролетом. Ступеньки уводили вниз, а перед ними виднелся еще один дверной проем.
Ральфи притормозил, — не от страха, а осознав внезапно, что не слышит шагов Чарли за своей спиной.
Он собрался было оглянуться и посмотреть, но голову словно сдавило ледяным чугунным обручем.
Узнать о том, что оборачиваться нельзя, ему было неоткуда, и тем не менее, Ральфи знал это совершенно точно.
Они не потерялись, просто не могли.
Чарли не тот парень, чтобы сгинуть в нереальной, неестественной темноте.
Услышав, как сильно бьется собственное сердце, Ральф даже не усмехнулся, скорее скривил губы в откровенно психозной усмешке, и подошел к двери.
Открывшаяся его взгляду картина почти не отличалась ото всего, что он успел увидеть прежде. На этот раз помещение было оформлено под офис. Темнокожая девушка в деловом костюме и высокий, коротко стриженный молодой человек листали журнал, склонившись близко друг к другу.
Ральфи смотрел на них недолго, а потом перевел взгляд на лестницу.
Больше похожая на искусственно созданный туман, тьма струилась, перетекала по ступенькам ртутью.
На всякий случай придерживаясь за стену, Ральфи вышел на пролет и заглянул вниз. Он уже занес ногу, чтобы начать спускаться, когда сильные теплые руки сомкнулись у него на животе и дернули назад.
— Не вздумай!
Понять, кричит Чарли или шепчет, не удалось, но тело инстинктивно послушалось.
Ральфи подался вслед за ним, почти падая спиной на его грудь и вцепился в запястье, вдруг почувствовав, что боится. Жутко, до дрожи боится холода, которым веет от этой темноты, этих людей — ходячих трупов, не видящих и не слышащих ничего за пределами придуманной реальности.
И того, как все это… по-настоящему. Не во сне, не в бредовом видении, а реально
так же, как утренняя чашка кофе.— Тихо. Тихо! — дыхание Чарли обожгло ухо.
Ральф вдруг услышал его шаги, его запах, его собственный испуг.
— Не суйся туда. Идем.
К лестнице, по которой поднялись сюда, они бежали, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Ощущение давящих на голову тисков никуда не девалось, и просто чтобы думать хоть о чем-нибудь, Ральфи решил, что так, должно быть, ощущается, направленный в затылок пистолет.
Чарли первым выскочил на узкую площадку, и когда Ральф к нему присоединился, шаги снова послышались сверху, неспешные и тяжелые, как если бы на ногах идущего висели гири.
— Дерьмо… — Чарли бросился вниз, буквально таща Ральфи следом за рукав.
Ставший совсем непроглядным черный туман плыл и извивался, конца лестницы не было видно, а они летели вниз, думая, в сущности об одном. О том, как не сломать ногу в этой кажущейся бесконечной гонке неизвестно с чем и не остаться тут.
Чарли буквально проломился наружу, выставив перед собой руку, как будто собирался оттолкнуть того, кто преградит им выход, и Ральфи совершенно беспрепятственно вывалился на улицу вслед за ним.
Чистый холодный воздух ворвался в легкие болезненно, и Паркер хватал его открытым ртом, не сбавляя скорость.
Тьма сомкнулись за их спинами густой пеленой, и шагов он больше не слышал, только дикое, невозможное биение собственного сердца, которое, казалось, пыталось выскочить из груди.
Забор они перемахнули одним движением, и, очутившись в машине, Чарли ударил по газам так, что взвизгнули покрышки.
Они не перекинулись ни единым словно, не закурили, почти не смотрели вокруг. Бейкер несся по ночному шоссе на близкой к космической скорости, и когда машина пролетала очередной светофор, Ральфи с удивлением поймал себя на том, что вслух, шепотом, впервые в жизни молится, чтобы он никого не сбил и чтобы их не остановили. Пальцы Чарли на руле были белыми с зеленоватым оттенком, и теперь это было уже не списать исключительно на подсветку приборной доски.
Глава 27
Скорость он сбавил только на подъезде к собственному дому, и даже при этом лишь чудом не влетел передним бампером в ворота гаража.
Едва они подъехали, дверь открылась и Алиса вышла на порог.
Ральфи почти выпал из машины. Постоял, держась на открытую дверь, а потом согнулся, уперся ладонями в колени, глубоко, со свистом дыша, будто пробежал все это расстояние. В глазах было темно, а когда он попробовал их закрыть, под веками поплыл тот самый черный туман.
К горлу подкатила тошнота, и, давясь спазмом, он почти упал.
А потом Чарли буквально вздернул его на ноги, схватив за плечи, и потащил в дом.
Алиса не спрашивала, просто посторонилась, глядя испуганно, готовая помочь, пусть даже одной рукой.
В гостиной Чарли буквально уронил его на диван и, не снимая куртки, ушел в кухню.
Хлопнула дверца шкафа, и вернулся он, на ходу делая большой глоток из бутылки с оставшейся водкой.
Оторвавшись, схватил Ральфи за волосы, буквально вливая спиртное ему в рот.