Сон No 9
Шрифт:
Бабушка не обращает внимания на мои слова:
– - Андзу не говорила, что собирается куда-нибудь пойти?
– - Нет. Где она?
– - Если ты врешь, я, я, я...
Господин Кирин осторожно усаживает бабушку на диван и обращается ко мне:
– - Эидзи...
Мне становится нехорошо.
– - Что с Андзу?
– - Похоже, Андзу сбежала...
Он недоговаривает.
– - Не может быть, она бы мне сказала. Не может быть.
Бабушкин голос надломлен:
– - Так что же она тебе сказала? Вчера вечером она говорила мне, что собирается к дяде Асфальту. А сегодня в обед он позвонил узнать, почему она передумала. Если это игра, которую вы вдвоем затеяли, мало вам не покажется!
Господин Кирин садится на другой конец дивана.
– - Подумай, Эидзи. У вас есть какое-нибудь
В первую очередь я думаю о деревьях. Потом с тошнотворной уверенностью вспоминаю про камень-кит. Чтобы сравняться со мной. Ее купальник... Бегу наверх. Выдвигаю ящик. Я прав -- его нет. Вспоминаю свое обещание богу грома. Все, что я в силах дать тебе, ты можешь взять. Возьми. Господин Кирин возникает в дверях спальни.
– - В чем дело, Эидзи-кан?
– - Ищите в море, -- вырвалось у меня.
И мир рухнул.
р
"Фудзифильм" извещает, что почти пять. Встаю, иду отлить. Из зеркала в туалетной кабинке на меня с легким удивлением смотрит трутень. Хочется курить. Пачка "Данхилла" пуста, но одна сигарета все же осталась -закатилась под гладильную доску. Прикуриваю от газовой плитки и выхожу на балкон. Рассвет чертит контуры и заполняет их красками. Токио шумит, как прибой, звук накатывает издалека и разбивается совсем близко. Итак, конец господину Аояме. Его время истекло, вот он и прыгнул. Отмываю чашку от плесени и готовлю себе растворимый кофе. Выношу фотографию Андзу на балкон и пью кофе в ее компании. Думаю о письме, что прислала мама, и расклад становится ясным. Сегодня обязательно нужно вымыть посуду. Кидаю взгляд на тараканий мотель -- и снова смотрю на него. Таракан сбежал. Остались оторванная лапка и микроскопическая кучка тараканьего дерьма. Я достаю белье для стирки и складываю в аккуратную стопку. Настраиваю гитару и прохожусь по аккордам босса новы, но эти знойные переборы не подходят к моему настроению. Отлично, мама. Ты -- мой план "Б". Проси чего хочешь, скажи только, как найти нашего отца. Почти шесть. Рано, конечно, но в больницах рано встают. Я набираю номер, пока не передумал.
– - Доброе утро. Горная клиника Миязаки слушает.
– - Здравствуйте. Пожалуйста, соедините меня с комнатой Марико Миякэ.
– - Боюсь, это невозможно.
– - Еще рано?
– - Уже поздно. Госпожа Миякэ выписалась вчера вечером.
О, нет.
– - Вы уверены?
– - Вполне. И даже прихватила в качестве сувенира наши полотенца.
– - Это ее сын. Мне нужно связаться с ней. Срочно.
– - Я уверена, что так оно и есть, но если наши гости принимают решение нас покинуть, они уже не бродят поблизости.
– - Она оставила адрес, по которому с ней можно было бы связаться?
Она даже не дает себе труда притвориться, что проверяет.– - Нет.
– - Как она себя чувствовала?
– - Поговорите с ее лечащим врачом.
– - Во сколько он начинает работу?
– - Она. Но доктор Судзуки не станет обсуждать свою пациентку с кем бы то ни было. Даже с ее сыном.
Если бы только я позвонил вчера, если бы, если бы.
– - Вы с ней знакомы?
– - С госпожой Миякэ? Конечно. Я штатная медсестра.
– - Скажите, она была... в порядке?
– - Это зависит от того, что вы имеете в виду под "в порядке".
– - Что ж, вы мне очень помогли. Огромное спасибо.
Она парирует, не отвечая на мою иронию:
– - Пожалуйста.
Щелк, треньк, щелк, ууууууууу............
План "Б" накрылся. Подводные лодки пустились в плавание, я полностью проснулся, но ехать на работу все равно еще слишком рано. Вот так ночка. Я чувствую себя так, словно меня пропустили через мясорубку. В час затишья, между одиннадцатью и двенадцатью, Бунтаро позвал меня вниз выкурить по сигарете. Мы немного поговорили. Я почти забыл о том, что он -- мой домовладелец-кровопийца. Я вставляю в "Дискмен" --> "Plastic Ono Band"[Author:A] и укладываюсь на футон, всего на минутку. Рев бездны и барабанный бой.
"Plastic Ono Band" давно закончился, когда в мои сны проникает мягкий шлепающий звук. Сначала мне кажется, что это капает кран, но тут я чувствую, как она устраивается внутри калачика, которым я свернулся. Открываю глаза.
– - Эй, считается, что ты умерла.
Она зевает, демонстрируя равнодушие к тому, что я думаю или думал. Просто
рассматривает меня своими глазами Клеопатры, в которых пляшут бронзовые искорки.р
Древесные волокна в шее бога грома рвутся с визгом и скрежетом. Я крепко обхватил ее ногами -- не думал, что перепилю ее так быстро. Шея переламывается, ножовка с лязгом падает, я теряю равновесие и лечу вниз между спиной бога и стеной храма. Мне кажется, что я лечу бесконечно долго. От удара об пол перехватывает дыхание. Позвоночник цел, но через час я буду просто ходячий синяк. Голова моего врага катится прочь, деревянная по деревянному полу, потом останавливается и смотрит прямо на меня. Ненависть, мстительность, зависть, гнев -- все туго скручено в одну гримасу. На одной ноздре капля моей крови. В лесу чересчур тихо. Ни взрослых, ни полицейской машины, ни бабушки. Черный дрозд замолчал. Лишь грохот океанских пушечных залпов у скал, далеко внизу. Все боги связаны узами родства, и с этого дня они ополчатся против меня. В моей жизни не будет ни капли счастья. Ну и пусть. Я встаю на ноги. Поднимаю отпиленную голову, положив ее на руку, как младенца, и выношу из храма на край скалы. Волны перекатываются через горб камня-кита, мелкие брызги разлетаются во все стороны. Раз, два, три -- я смотрю на отпиленную голову бога грома, пока она не исчезает в белой пене. Теперь я тоже должен исчезнуть.
Три
р
ВИДЕОИГРЫ
р
Краем глаза успеваю увидеть, как моего отца запихивают в фургон без номерных знаков, припаркованный на другой стороне бейсбольной площадки. Я бы узнал его где угодно. Он барабанит по заднему стеклу, но фургон уже выехал за ворота и исчезает в клубах токийской гари. Я вспрыгиваю на наш патрульный стратоцикл, снимаю бейсболку и пристраиваю ее на панель управления. Сверкает мятная улыбка Зиззи, и мы срываемся с места, постепенно превращаясь в точку. Мимо скользят лавандово-синие облака. Я навожу пистолет на какого-то вертлявого школьника, но на этот раз все обстоит именно так, как кажется. Верх черного, как ночь, "кадиллака" поднимается, и оттуда высовывается лобстер-гангстерБах! Панцирь и клешни разлетаются во все стороны. Я поливаю пулями заднее стекло, и автомобиль взрывается, вспыхивая разноцветным пламенем. Фургон сворачивает на дорогу, ведущую в аэропорт. В тоннеле нас подрезает машина "скорой помощи" -- размахивающий скальпелем медик прыгает к нам на капот с глазами, выпученными от яростиБах!По яйцам!Бах! Блевотина на капотеБах!
Мутант шатается, но не умираетБах! Подброшенный силой выстрела, он пробивает рекламный шит. Перезагрузка.
– - Ты мой лучший стрелок, -- проникновенно шепчет Зиззи.
Мы добираемся до аэропорта как раз вовремя, чтобы увидеть, как моего отца втаскивают в ванильный самолетик --> "Сессна"[Author:A] . Я не решаюсь стрелять в его похитителей с такого расстояния, боясь промахнуться. Мощный чокмакоптер заслоняет солнце, и оттуда по веревкам на землю гроздьями скатываются зомби. Еще в воздухе я десятками превращаю их в месиво, но эта армия смерти пополняется слишком быстро.
– - Зэкс, милый!– - говорит Зиззи.– - Мегаоружие в "Макдоналдсе"!
Я стреляю по золотым аркам и выбираю скорострельную базуку двадцать третьего века. Когда я кошу врагов, она издает урчание; вскоре вся взлетно-посадочная полоса усеяна подергивающимися конечностями. Я палю по чокмакоптеру, пока тот не пикирует на цистерны с топливом. Мир озаряется ярко-розовыми октановыми взрывами.
– - Нам туда, Зэкс! Мы настигнем похитителей твоего отца в их лаборатории!
Взмываем вверх и преследуем "Сессну"; нажимаю на кнопку джойстика, чтобы пропустить вступление. Мы входим в преисподнюю. В клоаках стоит тишина.
Мертвая тишина. И тут появляется гигагидра, девять ее голов источают зеленую слизь, покачиваясь на девяти извивающихся, как лассо, шеяхБах! В капусту. Перезагрузка. Но из одного обрубка вырастают две новые головы.
– - Зажарь урода!– - визжит Зиззи.
Я целюсь в туловище многоголовой твари и привожу в действие огнемет. Ввв-у-у-у-рррш! Тварь, скукожившись, улетает прочь, подхваченная струей малинового пламени. Белокожая Лилит -- Бах!– - только ее и видели. Рой кибер-ос -- бахбахбах -- перезагрузка. Я собственными руками приближаю свою смерть. Туннель сужается и заходит в тупик. Невидимая глазу железная дверь со скрипом открывается -- на пороге силуэт ученого.