Сон No 9
Шрифт:
– - Последний раз мы с ней виделись в доме дяди Толстосума в Кагосиме. Когда в последний раз уезжали с Якусимы.
– - В день рождения секретного пляжа. Два года назад?
– - Три. Два года назад был день рождения надувной лодки.
– - Она уехала так неожиданно. Пробыла целую неделю, а потом просто исчезла.
– - Хочешь, расскажу секрет? Я тотчас просыпаюсь.
– - Настоящий?
– - Я уже не маленькая. Конечно, настоящий.
– - Тогда давай.
– - Пшеничка велела никому не рассказывать, даже тебе.
– - О чем?
– - О том, почему она тогда уехала. Я говорю о маме.
– - И ты молчала три года? Я думал, она уехала, потому что заболела.
Андзу зевает, демонстрируя равнодушие к тому, что я думаю или думал.
– - Расскажи.
– - В тот день я плохо себя чувствовала. Ты был на футбольной тренировке.
– - Она макала в тесто разные странные вещи.
– - Какие странные вещи?
– - Несъедобные. Свои часики, свечку, чайный пакетик, лампочку. Лампочка лопнула в кипящем масле, а мама нехорошо засмеялась. Кольцо. Потом она положила все это на блюдо со слоем --> мисо[Author:A] и поставила передо мной.
– - И что ты сказала?
– - Ничего.
– - А она?
– - Она сказала, что это игра. Я сказала: "Ты пьяная". Она ответила, что это все из-за Якусимы. Я спросила, почему она не может играть без выпивки. Она спросила, почему мне не нравится, как она готовит. Она велела, чтобы я съела свой ужин, как примерная девочка. Я сказала: "Я не могу есть такие вещи". И она рассердилась. Помнишь, какой ужасной она иногда бывала, когда приезжала к нам? Я не помню, как она выглядит, но это я помню.
– - Что было потом?
– - Пришла тетя Толстосум и увела ее в спальню. Я слышала...– - Андзу глотает слезы.– - Она плакала.
– - Мама плакала?
– - Тетя Толстосум вернулась и сказала, что если я кому-нибудь расскажу об этом, то может прийти плохой доктор и забрать маму.– - Андзу хмурится.– Поэтому я вроде как заставила себя об этом забыть. Но не по-настоящему.
Ухает сова.
Я должен заснуть. Андзу покачивается, медленно-медленно.
Вдалеке лает собака, потревоженная реальностью или воспоминанием.
– - Не езди завтра в Кагосиму, Эидзи.
– - Я должен ехать. Я защитник.
– - Не езди.
Я не понимаю.
– - Почему?
– - Тогда поезжай. Мне плевать.
– - Всего на два дня. Андзу кричит:
– - Не ты один можешь совершать взрослые поступки!
– - Что ты хочешь сказать?
– - Я-то знаю, а ты догадайся!
– - Что ты хочешь сделать?
– - Узнаешь, когда вернешься со своего футбола!
– - Скажи!
– - Я тебя не слышу! Ты в Кагосиме!
– - Скажи!– - Я встревожен. В голосе у нее злорадство:
– - Увидишь. Увидишь.
– - Все равно, кому интересно, что ты там задумала?
– - Утром я видела жемчужную змею!
Теперь я уверен, что она врет. Жемчужная змея -- это глупая сказка, которую бабушка рассказывает, чтобы нас напугать. Она говорит, что эта змея жила в амбаре семьи Миякэ еще до того, как она сама родилась, и что она появляется, чтобы возвестить о приближении смерти. Мы с Андзу давным-давно перестали в нее верить, только бабушке это невдомек. Мне обидно, что Андзу думает, будто меня можно запугать и заставить повиноваться россказнями о жемчужной змее. Мартовская птица-полуночник пытается вспомнить свою песню. Она то и дело выбивается из темы и начинает заново. Каждую весну я вспоминаю эту птицу, а к сезону дождей снова забываю. Потом мне все же хочется помириться с сестренкой, но она уже спит или притворяется спящей.
р
Я и не заметил, как стрелки "Фудзифильма" контрабандой протащили три часа через границу времени. До рассвета еще часа два. Ночь сплела уже три четверти своей липкой паутины. На работе я весь день буду как выжатый лимон. Госпожа Сасаки предупредила, что в субботу дел больше, чем в будни, потому что те, кто едет на работу, лучше следят за багажом, чем те, кто в выходные отправляется за покупками или с пятницы гуляет всю ночь напролет, кроме того, многие ждут субботы, чтобы прийти забрать то, что потеряли. Наверно, повсюду будут крутиться репортеры, вынюхивая что-нибудь новенькое про господина Аояму. Бедняга. Внезапно и бесцеремонно, словно пуля над ухом, звонннннннннит телефон. Этот буравящий звук вселяет чувство вины и страха. Телефон звонннннннннит. Странно. Телефон появился у меня только на прошлой неделе. Никто не знает моего номера. Телефон звонннннннннит. А вдруг это какой-нибудь извращенец забавляется, выбирая номера наугад? Стоит ответить, и моргнуть не успею, как этот психопат окажется в моем душе. Ни за что. Телефон звонннннннннит. Бунтаро? Что-то случилось? Но что? Телефон звонннннннннит. Стоп. Мой номер
знают в "Осуги и Босуги" -- допустим, одна из коллег Акико Като прочитала мое письмо прежде, чем та пустила его в машинку для резки бумаг, и невольно прониклась сочувствием к моему положению. Она связывается с моим отцом, которому приходится ждать, пока уснет его жена, прежде чем собраться с духом и позвонить мне. Он прячет свой хриплый, торопливый шепот в закрытой комнате. "Возьми трубку!" Телефон звонннннннннит. Пора делать выбор. Нет. Пусть он замолчит. "Возьми трубку!" Я слетаю со своего футона, цепляюсь ногой за крючки застежки, спотыкаюсь о футляр от гитары и кидаюсь к трубке.– - Алло!
– - Гони голод вон -- съешь пиццу Нерон!– - поет мужской голос.
– - Алло!
– - Гони голод вон -- съешь пиццу Нерон!– - Мужчина слегка раздражен.
– - Да, вы это уже сказали.
– - В жизни не сочинял такого глупого джингла!– - Голос становится мягче.
– - Я тоже.
– - Слушайте, молодой человек, вы принесли нам в офис флаеры, в которых говорится, что первые двести человек, которые позвонят вам до или после часа пик и пропоют: "Гони голод вон -- съешь пиццу Нерон!" -- получат бесплатно пиццу среднего размера на свой выбор. Что я сейчас и проделал. Я хочу свою обычную "Камикадзе": корж с моцареллой, банан, перепелиные яйца, гребешки, тройная порция чили, чернила осьминога. Перец не режьте. Я люблю его сосать. Дайте сосредоточиться. Итак, попал я в число первых двух сотен или нет?
– - Это шутка?
– - Лучше бы это было не так. Я всю ночь на работе и просто умираю от голода.
– - Похоже, вы ошиблись номером.
– - Не может быть. Это пиццерия "У Нерона", так ведь?
– - Нет.
– - Вы уверены?
– - Ага.
– - Означает ли это, что я побеспокоил частное лицо в четвертом часу утра?
– - Угу.
– - Мне очень, просто ужасно жаль. Я не нахожу слов.
– - Не беспокойтесь. Все равно у меня бессонница.
– - Простите, я говорил с вами так пренебрежительно! Я думал, вы -- один из этих болванов, разносчиков пиццы.
– - Ничего-ничего. Но, если говорить о пицце, у вас очень странный вкус.
Он с затаенной гордостью прищелкивает языком. Он старше, чем я думал.
– - Я сам ее изобрел. В "Нероне" ее прозвали "Камикадзе" -- я однажды слышал, как девушка, что принимает заказы, говорит так повару. Тут весь секрет -- в банане. Он склеивает все. Так или иначе, не смею отнимать у вас время. Еще раз примите мои самые искренние извинения. Моему поступку нет прощения. Нет прощения.– - Он вешает трубку.
р
Я просыпаюсь в одиночестве. Летние звезды в окне почти совсем растаяли. Футон Андзу лежит на полу, небрежно отброшенный. Так похоже на Андзу. Снова забралась на крышу? Приподнимаю москитную сетку.
– - Андзу? Андзу!
Ветер раскачивает бамбук, и слышится кваканье лягушек. Прекрасно. Хочет дуться, пусть дуется. Через пятнадцать минут я уже оделся, позавтракал и шагаю по дороге к порту Анбо со своей спортивной сумкой и новой бейсболкой, которую Андзу купила для меня на карманные деньги, подаренные дядей Асфальтом. Я ловлю взглядом паром на Кагосиму, освещенный, как звездолет на стартовой площадке, и от волнения у меня бегут мурашки по коже. Наконец-то этот день настал. Я еду в Кагосиму, один, и я отказываюсь чувствовать себя виноватым из-за того, что покидаю свою глупую завистливую сестрицу на одну-единственную ночь. Отказываюсь. Да и можно ли верить в то, что она ночью наговорила о нашей матери? В последнее время она какая-то странная. Метеор оставляет царапину на темном пурпуре неба. Темный пурпур неба стирает царапину метеора. И тут мне в голову приходит грандиозная мысль. Это самая замечательная мысль в моей жизни. Я буду тренироваться, тренироваться и тренироваться и стану таким выдающимся футболистом, что в свой двадцатый день рождения буду сражаться за Японию против Бразилии в финале Кубка мира. На шестидесятой минуте Япония будет проигрывать восемь -- ноль, тогда меня вызовут на замену, и я забью три --> хет-трика[Author:A] подряд к концу дополнительного времени. Я буду в новостях в газетах и по телевизору во всем мире. Мама так гордится мной, что бросает пить, но самое главное -- отец видит меня, узнает и едет в аэропорт встречать самолет нашей команды. Конечно, Андзу тоже там, вместе с мамой, и мы воссоединяемся на глазах у всего мира. Как здорово. Как просто. Я весь горю от собственной гениальности и обретенной надежды. В одном из домиков Анбо светится огонек, а когда я прохожу по висячему мосту, то вижу всплеск на воде. Прыгает лосось.