Сильмарильон
Шрифт:
Прошло время. Турин, спустившись с Эред Витрина, тщетно искал Фундуилос. Он осмотрел все дороги, что ведут к проходам Сириона. Следов не было, и спустившись вниз по Тенглину на юг, Турин натолкнулся на нескольких людей из Бретиля, окруженных орками, и он освободил их, потому что орки бежали от Гуртанга. Турин назвался Диким человеком из лесов, и люди просили его остаться жить с ними. Но он сказал, что у него есть дело - он должен разыскать Фундуилос. Тогда Дорлас, предводитель лесных людей, сообщил ему о ее смерти, потому что люди Бретиля подстерегли войско орков, гнавших пленников из Нарготронда. Люди надеялись освободить пленников, но орки тут же перебили всех пленников, а Фундуилос пригвоздили копьем к дереву. Так она умерла, сказав на прощанье: "
Турин попросил людей отвести его туда и ушел во тьму горя и отчаяния. Но Дорлас по черному мечу, молва о котором дошла даже в самые глухие уголки Бретиля, и по тому, что незнакомец разыскивал королевскую дочь, понял, что он на самом деле Мормегиль из Нарготронда, который, по слухам, сын Хурина из Дор-ломина.
Поэтому лесные люди подняли его и унесли оттуда к своим домам, которые теперь находились в лесу на возвышенности Амон Обел Месо, где они жили, называлось Эфел Брандир и было защищено частоколом, так как народ Халет ныне был истощен войной, а Брандир, сын Хандира, который правил им, был человеком мягкого нраваи к тому же хромым с детства. И он надеялся больше на скрытность, чем на на военные действия, чтобы уберечь свой народ от власти Севера. Поэтому он с опасением отнесся К известиям, принесенным Дорласом, И когда он посмотрел в лицо Турина, лежащего на носилках, облако смутного предчувствия омрачило его душу. Тем не менее, будучи в глубокой печали, он забрал его в свой дом и выхаживал его, так как был очень искусным лекарем.
С началом весны Турин пришел в себя, и он подумал, что ему следовало бы остаться здесь, в Бретиле, неузнанным, порвав с прошлым. Поэтому Турин взял новое имя Турамбар, Хозяин судьбы, и просил лесных людей забыть о том, что он был для них пришельцем и когда-то носил другое имя. Тем не менее он не отказался от военных действий, так как не желал терпеть, когда орки приходили к переправам Тенглина или пртближались к Хауд-эн-Эллет, и он сделал это место смертельно опасным для орков, которые стали теперь опасаться его. Но Турин отложил свой черный меч и большей частью использовал копье и стрелы.
В Дориат пришли новые вести о Нарготронде, потому что немногие уцелевшие при разгроме и разграблении явились к Тинголу, и стражи границ привели их к королю. И один из пришельцев говорил, что Глаурунг все еще живет в землях Фелагунда. Одни уверяли, что Мормегиль убит, а другие - что он околдован драконом и все еще находится там, но все утверждали, что до падения Нарготронда многим было известно, что Мормегиль не кто иной, как Турин, сын Хурина из Дор-Ломина.
Тогда Морвен как будто потеряла рассудок и уехала на поиски своего сына. Поэтому Тингол послал за ней Маблунга с воинами, чтобы охранять ее и найти новости, какие сумеет. Но Ниенор идти с ними не разрешили.
Однако ей было свойственно бесстрашие ее рода, и в недобрый час она переоделась в одежду воина Тингола и отправилась в свою злополучную поездку.
Они догнали Морвен у берегов Сириона, и Маблунг просил ее возвратиться, но она была не в себе и убедить ее не удалось. А тут еще появилась Ниенор и отказалась вернуться. И они перешли Сирион.
Через три дня они добрались до Амон Этира, там Маблунг окружил Морвен и ее дочь охраной и запретил двигаться дальше. Сам же он спустился с разведчиками к Нарогу, однако Глаурунгу было известно все, что они делали, и, пылая гневом, он выполз наружу и улегся в реке.
Вода вскипела зловонным паром, и Маблунг со своими спутниками заблудился, ничего не видя. Заметив атаку дракона, охрана на Амон Этире пыталась увести Морвен и Ниенор как можно быстрее назад, на восток.
Ветер окутал их сплошным туманом, и кони обезумели от зловония дракона, и управлять ими стало невозможно. Они бросались туда и сюда, так что всадники налетали на деревья и погибали, а других кони унесли неведомо куда.
В этой суматохе женщины были потеряны, и в Дориате так о них никогда и не узнали. А Ниенор, сброшенная конем, не получила повреждений и отправилась назад к Амон Этиру, чтобы ждать там Маблунга. Она поднялась через туман и, посмотрев на запад, увидела прямо перед собой глаза Глаурунга, лежавшего на вершине холма.Ее воля боролась с его взглядом, но он пустил в ход всю свою силу, и принудил ее смотреть в его глаза, и наложил на нее чары полного омрачения и беспамятства, и она в течение долгих дней не могла ни слышать, ни видеть, ни двигаться по собственной воле. Тогда Глаурунг оставил ее стоящей в одиночестве на Амон Этире и вернулся в Нарготронд.
В это время Маблунг, отважившийся исследовать залы Фелагунда, бежал оттуда при приближении дракона и вернулся на Амон Этир, но не нашел там никого, кроме Ниенор. Она не говорила и не слышала его слова, но следовала за Маблунгом, если он держал ее за руку. И в глубоком горе он увел ее. Их нашли трое спутников Маблунга, и они направилсь на север к границе Дориата, за Сирион. По мере того, как они все ближе подходили к Дориату, силы возвращались к Ниенор, но она не говорила и не слышала, и слепо следовала за тем, кто ее вел.
Спутники уложили ее и тоже решили отдохнуть, и там их атаковала банда орков, но в этот час к Ниенор вернулись слух и зрение, и, пробудившись, она в ужасе вскочила и убежала.
Тогда орки бросились в погоню, а эльфы за ними. Эльфы догнали и перебили орков, Ниенор же скрылась. Она бежала, обезумев от страха, и платье на ней рвалось, цепляясь за ветви, пока она не оказалась совершенно нагой.
Маблунг, отчаявшись, возвратился в Менегрот и рассказал о случившемся. Тингол и Мелиан опечалились, Маблунг же ушел и долго, но тщетно искал сведений о Морвен и Ниенор.
А Ниенор продолжала свой бег в лесах, пока ее силы не иссякли, и тогда она упала и уснула. Ниенор ничего не помнила, кроме мрака, оставшегося позади, поэтому она шла осторожно и стала голодать, потому что у нее не было пищи, а как добыть ее, она не знала. Придя к переправам Тенглина, она перебралась через него и стала искать приют под деревьями Бретиля, потому что страх не покидал ее. С юга пришла страшная гроза, и Ниенор в ужасе упала на кургане Хауд-эн-Эллет, заткнув уши, и она лежала, не слыша грома, дождь хлестал ее, а она лежала. Там и нашел ее Турамбар. Увидев при вспышке молнии тело убитой, как ему показалось, девушки, он был поражен в самое сердце. Но лесные люди подняли ее, и Турамбар закутал девушку в свой плащ и отнес ее в сторонку, отогрел и дал ей еды.
И увидев Турамбара, девушка успокоилась, ибо ей показалось, будто она нашла наконец то, что искала в своем помрачении, и она уже не хотела расставаться с ним. Но когда Турамбар стал распрашивать ее о том, как ее зовут, и о родичах, и о несчастьях ее, она стала волноваться, как ребенок, который чувствует, что от него что-то требуют, но не может понять, чего именно, и она заплакала. Поэтому Турамбар сказал:
– - Успокойся, рассказ может подождать. Но я дам тебе имя и буду звать тебя Ниниэль, Плачущая девушка.
И тут же она кивнула и повторила "Ниниэль". Это было первое слово, сказанное ею после омрачения, и впоследствии оно стало ее именем среди лесных людей.
На следующий день они понесли ее на Эйфель Брандир, но возле Димроста, у Спуска Дождей, где грохочущий поток Келеброс водопадом обрывался навстречу Тейглину, девушка начала сильно дрожать, из-за чего это место стало называться Нан Гирит - Вода, Вызывающая Дрожь.
Еще до того, как Ниниэль оказалась в жилище лесных людей на Амон Обеле, она заболела лихорадкой, и ей пришлось лежать на попечении женщин Бретиля, и те учили ее языку, как ребенка, но до прихода осени Брандир своим искусством излечил Ниниэль от болезни, и она уже могла говорить, но ничего не помнила, даже того, как Турамбар нашел ее на кургане. И Брандир полюбил девушку, но она отдала свое сердце Турамбару.