Сильмарильон
Шрифт:
Отряд телохранителей короля разметал орков, и Тургон прорубил себе путь к брату, и встреча их была радостной.
В третьем часу утра раздались звуки труб Маэдроса, и знамена сыновей Феанора развернулись у врага в тылу. Орки дрогнули, и атаки их захлебнулась, и многие обратились в бегство.
Но лишь только авангард Маэдроса вступил в бой, Моргот бросил в бой последние силы, опустошив Ангбанд. То были волки, всадники на волках, бальроги, и драконы, и среди них Глаурунг, отец драконов. Сила и могущество великого змея стали теперь огромными, и эльфы и люди бежали перед ним. И он прошел между войсками Маэдроса
Если бы не предательство людей, Моргот не добился бы своей цели. Тогда же открылась измена Уфланга. Многие обратились в бегство, но сыновья Уфланга неожиданно переметнулись к Морготу и ударили в тыл сыновьям Феанора, и им удалось пробиться к знаменам Маэдроса.
Но они не получили награды, обещанной Морготом, потому что Маглор убил Ульдора Проклятого, предводителя изменников, а сыновья Бора прикончили Ульфаста и Ульварта, однако подоспели новые силы злых людей с Ульдором во главе и овладели восточными холмами.
Воины Маэдроса были атакованы с трех сторон, разбиты и бежали. Судьба спасла сыновей Феанора, и они бежали в направлении горы Долмед на восток.
Дольше всех из сил востока держались гномы Белегоста и тем прославились. Они отважнее противостояли огню, нежели люди и эльфы. Глаурунг быстро бы расправился с остатками нольдорцев, если бы не гномы, но Наугрим образовали кольцо, когда же в ярости Глаурунг обернулся и сразил Азагала, повелителя Белегоста, Азагал последним ударом вонзил нож ему в живот и ранил дракона, и Глаурунг бежал с поля битвы, а звери Ангбанда в панике последовали за ним. Тогда гномы подняли тело Азагала и унесли его.
Но теперь в западном сражении Фингон и Тургон были атакованы потоком врагов. Появился Готмог, повелитель бальрогов, верховный начальник Ангбанда, и они черным клином врезались в войска эльфов, окружив Фингона и отбросив Тургона и Хурина к топи Сереха. Затем Готмог ударил на Фингона, и то была страшная встреча. Фингон остался один среди своих мертвых телохранителей, и он сражался с Готмогом, но другой бальрог зашел сзади и обвил ноги Фингона огненным бичом. Тогда Готмог зарубил Фингона топором, и из расколотого шлема Фингона ударило вверх белое пламя. Так погиб король Нольдора, и враги изуродовали его тело и втоптали знамя в лужу крови.
Битва была проиграна, но все же Хурин и Хуор и остатки людей из дома Хадора продолжали сражаться вместе с Тургоном из Гондолина, и войска Моргота не смогли завладеть проходом Сириона.
Тогда Хурин обратился к Тургону:
– - Теперь, вождь, уходи, пока есть время! Потому что в твоей жизни - последняя надежда Эльдара, и пока стоит Гондолин, сердцу Моргота ведом страх!
Но Тургон ответил:
– - Теперь Гондолину недолго оставаться скрытым, а когда он будет обнаружен, он падет!
Ему возразил Хуор:
– - И все же, если он устоит хотя бы ненадолго, тогда из твоего дома будет исходить надежда для эльфов и людей. Вот что я скажу тебе, вождь, перед лицом смерти: хотя мы расстаемся здесь навсегда, и мне больше не увидеть твоих белых стен, от тебя и от меня возгорится новая звезда. Прощай!
И Маэглин, сын сестры Тургона, слышал эти слова и не забыл их, но ничего не сказал.
Тогда Тургон внял советам Хурина и Хуора и, собрав оставшееся войско и тех из народа Фингона, кто остался в живых, отступил к проходу
Сириона. Его военачальники Эктелион и Глорфиндель охраняли фланги, справа и слева, так что ни один враг не мог миновать их. Люди же Дор-Ломина остались в арьергарде, потому что они не хотели покидать северные земли, а желали вернуться в свои дома.Так люди искупили предательство Ульдора, и из всех подвигов в войне, которые совершили отцы людей ради эльфов, последнее сопротивление людей из Дор-Ломина самое прославленное.
А Тургон, сражаясь, проложил себе путь к югу спустился вниз по Сириону и спасся. И он скрылся из глаз Моргота.
Братья же, собрав вокруг себя остатки людей, отступали шаг за шагом, пока не очутились за топью Серех, и поток Ривиля оказался перед ними, и там они остановились.
Тогда все войско Ангбанда двинулось против них, и враги запрудили поток телами своих мертвецов и окружили оставшуюся часть Хитлума.
Когда на шестой день солнце клонилось к закату, Хуор пал, пораженный в глаз отравленной стрелой, и вокруг лежали грудой доблестные люди Хадора. Орки отрубили им головы и сложили их кучей.
Хурин остался один. Он отбросил щит и схватил топор, и в песне говорится, что топор дымился от крови троллей охранников Готмога, и каждый раз, нанося удар, Хурин кричал:
– - Ауре энтулува! День придет снова!
Семьдесят раз издал он этот клич, и по приказу Моргота его захватили в плен, Готмог связал его и с насмешками потащил в Ангбанд.
Так окончилась битва Нирнает Арноедиад.
Велик был триумф Моргота, и замысел его свершился полностью.
С этого времени сердца эльфов отвернулись от людей, за исключением тех, кто принадлежал к трем домам Эдайн.
Королевства Фингона больше не существовало, а сыновья Феанора скитались, как листья, гонимые ветром. Их силы иссякли, союз распался, и жить им пришлось в диких лесах, смешавшись с Зелеными эльфами Оссирианда.
В Бретиле все еще обитали немногие из Халадин, и Хандир, младший сын Хальдира, был их вождем.
Моргот послал в Хитлум восточноязычных, служивших ему, отказав им в землях Белерианда, которых они жаждали. И он поселил их в Хитлуме и запретил покидать его. Вот такое вознаграждение дал Моргот восточноязычным за то, что они предали Маэдроса: возможность грабить стариков, женщин, детей народа Хадора и издеваться над ними.
Остатки эльфов попали в рудники севера и работали там как рабы.
Орки и волки бродили по всему северу, забираясь в Белерианд и до границ Оссирианда. Еще оставался Дориат и скрытые земли Нарготронда. Но Моргот уделял им мало внимания.
Многие же теперь бежали в Гавани, чтобы найти убежище за стенами Сирдана, и моряки курсировали вдоль побережья, уничтожая врагов в вылазках.
На следующий год Моргот послал большие силы через Хитлум и Невраст, опустошившие весь Фалас и осадившие стены Бритомбара и Эглареста. Враги привезли с собой кузнецов и установили машины. И хотя осажденные сопротивлялись, враги обрушили стены, превратили в развалины башни, и большая часть народа была убита.
Некоторым удалось уйти в море, и среди них был сын Фингона, Эрейнион Гил-галад, которого отец отослал в гавани после Дагор Браголаха. Эти оставшиеся в живых уплыли с Сирданом к югу, на остров Балар, где прятали быстроходные корабли.