Чтение онлайн

Дни и ночи, проведенные во флигеле, вновь и вновь вставали перед ней. Возможно ли, что тайная комната имеет ко всему этому какое-то отношение? Или же все это череда не связанных между собой событий? Вопросы роились в ее голове, и только силой воли Аглая заставляла себя тихонько сидеть в стороне.

Под слоем глины оказались доски. Иван Петрович и Родион взялись за стамески и гвоздодеры. Под их ногами теперь лежали груды обоев и мусора. Ира совершенно обессилела от переживаний и рухнула на соседний стул:

— Что же так долго-то?

Наконец послышался треск, доски

одна за другой легли на пол. В стене образовался прямоугольник, заложенный старым кирпичом.

— Нэ-Нэ-Тэ, — прочел Иван Петрович надпись на клейме. — О, да это, братцы, ярославский кирпич! Был такой предводитель дворянства, Николай Тучков, владел кирпичным заводом в Угличе. Кажись, это его изделие! Давай-ка, Родион Михалыч, осторожненько каждый обстучим и достанем. Не расколотить бы реликвию!

— У меня уже глаз дергается, — простонала Ирина.

— Пойдем на воздух? — предложила Аглая.

— Нет, я отсюда никуда не уйду! Потерплю!

Терпеть им пришлось больше часа, пока рядом с мужчинами не выросла горка красно-коричневых кирпичей. В кухне флигеля запахло сыростью и затхлостью. Аглая сглотнула и посмотрела на Ирину. А та на нее.

— Управимся за сегодня? — спросил Павел, пытаясь разглядеть хоть что-то в появившемся темном зазоре стены.

— Каждый вот такой кирпичик своих денег стоит, — со знанием дела напомнил ему Иван Петрович. — Ты потом, Пал Саныч, из него печку сооруди, в отеле-то своем. Или камин! Я тебе после покажу, как.

— А вы в этом разбираетесь?

— Еще бы! Кабы не военная служба, быть бы мне плотником или строителем. Вишь как судьба распорядилась, на пенсии без дела не сижу. До сих пор науку познаю! Оттого и мозг не ссыхается, как у некоторых. Ты, ежели что, обращайся. Я своим завсегда помогу.

— Своим? — грустно усмехнулся Павел.

— Так вы ж свои. Анны Николаевны внуки. Ее кровь. — Иван Петрович вынул следующий кирпич и осторожно, словно ребенка, отложил его в сторонку. А затем любовно смахнул с него крошку.

Наконец, когда в стене образовалась узкая щель, Родион намочил полотенце и несколько раз помахал в воздухе, собирая пыль и плотную серую паутину в проеме. Затем достал телефон и посветил внутрь.

— Что там?! — воскликнула Ирина и подбежала к нему.

Павел вытянул шею, старик подлез сбоку, заглядывая через локоть Родиона. Аглая привстала, едва сдерживаясь, чтобы не присоединиться к ним.

— Не пойму, — пробормотал Родион. — Какая-то мебель, что ли. Закрывает обзор. Аглая, посмотрите, нет ли спичек?

— А зачем вам спички? — спросила Ирина.

Аглая огляделась, нашла коробок и отдала ему.

— Отойдите подальше, — велел он и, когда все отступили на несколько шагов и встали вокруг, зажег спичку. Поднес к дыре. Пламя заметалось, а затем склонилось к нему.

— Тяга есть, — кивнул Иван Петрович.

— Что это значит? — прошептал Павел.

— Похоже, это не комната, а проход. Тянет воздухом, — ответил старик. — Ну что, Родион Михалыч, копаем дальше?

Чтобы расширить пространство, им понадобился еще час. Зато, когда все получилось, они увидели, что прямо за стеной и правда громоздилась

старинная мебель: пара кресел с витыми подлокотниками, на которых лежали тряпочные узлы, карточный столик, украшенный мозаикой из слоновой кости и серебряным позументом, посуду и белеющие тонкими фарфоровыми боками китайские вазы.

— Клад! Я же говорила! — захлопала в ладоши Ирина.

Родион пролез внутрь и стал передавать найденные вещи. Все они складывались на полу кухни и кабинета. Обнаружилось несколько картин, столовое серебро, скукоженные от времени и сырости, облезлые меха, а еще перевязанные холщовыми бечевками стопки книг.

— Господи, да это и правда, клад! — ахнул Павел и громко чихнул.

— Наверное, хозяева спрятали, когда началась революция. — Аглая провела пальцем по кожаному переплету лежавшей сверху книги. — Думали, что вернутся, но не сложилось...

— Может, там и шкатулка с драгоценностями есть? — с надеждой спросила Ирина.

— Драгоценности — это единственное, что они могли с собой забрать, — шмыгнул носом Родион. Глаза его слезились от пыли и грязи. — И деньги еще. Картины с собой не увезешь.

— И что же теперь со всем этим делать? — оглядел находки Павел.

— Сфотографируем, назначим экспертизу. Если эксперты не признают историко-культурную ценность, то вы вольны распоряжаться своим кладом. Думаю, эксперты заинтересуются прежде всего картинами.

— Смотрите, — Аглая присела возле той, где была изображена статная дама в вуали. — Здесь подпись: Уржумов... Получается, кто-то из ваших предков, был художником. Я не слышала о нем. Может, вы имеете право оставить себе картины вашего предка?

— Это было бы здорово... — взволнованно произнес Павел. — Продавать их я не намерен. Они бы прекрасно вписались в антураж нашего будущего отеля!

— Ой, а тут наряды, — развязала один из узлов Ирина. — Как же мне хочется их примерить!

— А чесотку не боитесь подхватить? — хихикнул Иван Петрович.

— А вам бы только поиздеваться надо мной, — фыркнула Ирина.

— Ну что вы, это я так, по-стариковски вредничаю! — смутился старик.

— Интересно, а куда ведет этот ход? — встала рядом с Родионом Аглая.

— Мне тоже интересно... — Он коснулся ее ладони, а потом осторожно прихватил за мизинец.

— Возьмете меня? — не глядя на него, едва слышно спросила она.

— Даже не сомневайтесь!

Спасское, три недели спустя

«Оглядываясь назад, я все время думаю о том, что было бы, не случись в моей жизни Бориса. Разумеется, прежде всего, я думаю о Тимоше, он должен был родиться, прийти в этот мир, в мой мир, чтобы сделать его лучше. С ним и я сама стала другой. Не просто матерью, а женщиной, которая смотрит вперед и не боится трудностей. В нем мое настоящее и будущее. Настанет момент, когда у него тоже появятся дети, и я мечтаю, чтобы его спутница любила его и поддерживала, как...»