Северный код
Шрифт:
Мы шли быстро.
У нас за два года вышло три проекта. Все успешные. Мы вырастили оборот в десять раз. Мы открыли офис в Москве, в Питере, в Екатеринбурге. У нас на нас смотрели как на восходящую звезду.
На третий год — в две тысячи пятнадцатом — у нас был один проект. Большой. Государственный.
Я в этом проекте допустилодну неточность.
Я не буду здесь рассказывать детали. Это были детали, в которых я тогда не разобрался — я был молодой. Я в этом возрасте считал, что некоторые вещи можнообойти . Я ошибся.
Северов разобрался.
Северов меня вызвал. Северов разложил
Я выбрал первое.
Я подписал соглашение.
Я получил два миллиона долларов из тех восьми, которые мне должны были по справедливости. Я ушёл.
Северов, Беляев и Корсаков продолжили.
Они за следующие десять лет выросли в холдинг с тремя миллиардами в обороте, с тремя сотнями сотрудников, с тремя личными этажами в Москва-Сити, с тремя именами в любом серьёзном бизнес-журнале страны.
Я за следующие десять лет вырос в человека с пентхаусом, с двумя машинами, и с одной мыслью.
Эта мысль звучала так:
Я ихдогоню .
Полину Светлову я обнаружил в Берлине.
Не лично. У меня в Берлине работает один человек, который мониторит для меня технологические инновации в финтехе. Этот человек мне принёс одну работу одной молодой программистки — Полина Светлова, двадцать пять лет, питерская школа, ВМК МГУ, два года работы в Берлине.
Её алгоритм былкрасивый .
У меня хороший вкус на красивые алгоритмы. В своём пентхаусе на верхней полке стоит одна книга — Кнут,Искусство программирования , три тома, английское издание, я их в семнадцать лет купил в Москве. Я по образованию инженер. Я красивые решения в коде узнаю с первого взгляда.
Алгоритм Полины Светловой был больше, чем красивый. Он былредкий . Я к нему примерил несколько применений — в риск-менеджменте, в трейдинге, в предсказательной аналитике для государственного сектора. Везде он работал. Везде он работал лучше, чем то, что у людей было сейчас.
Я в позапрошлом году принял одно решение — я этот алгоритм у Полины Светловой куплю. Через её работодателя в Берлине, через прямое предложение, через любой канал, который потребуется.
Я подготовил предложение.
Я в мае этого года — за полгода до ноября — отправил ей через её работодателя в Берлине предложение перейти к моей кипрской структуре.
Полина отказалась.
Без объяснений.
В июле я отправил ещё одно — с улучшенными условиями. Полина — отказалась.
В сентябре я отправил третье — через другого посредника, через другую структуру. Полина — отказалась.
Я тогда подумал —ну что ж . Я подумал — у неё, видимо, нет интереса работать с моей кипрской структурой. У неё в её жизни есть свои причины. Это нормально. Я к таким отказам привычен. У меня в моей жизни их было больше, чем у любого другого человека моего возраста.
Я тогда подумал — забыть про Полину Светлову. Через два-три года она напишет следующий алгоритм.
Я подойду снова. Возможно, в этот раз получится.А в ноябре — мой человек в Берлине мне написал:Полина Светлова покинула Германию. Уехала в Москву. Подписала контракт с холдингом Северова, Беляева и Корсакова. Должность — старший разработчик. Условия — на уровне берлинских. Никаких опционов, никаких бонусов. Странное решение .
Я прочитал это сообщение в своей машине. Я в своей машине в эту секунду стоял на красном светофоре на Пресненской набережной. Я простоял на нём три зелёных.
За мной просигналили четыре машины.
Я не услышал.
У меня в эту секунду в голове работала одна вещь.
Северов её перекупил.
Северов её перекупил у меня.
Северов её перекупил у меня, через холдинг, который он специально под неё купил.
Северов её перекупил у меня. потому что у него в Берлине тоже был свой человек, и этот человек ему рассказал, что я её три разапросил — и трижды получил отказ.
Северов её перекупил у меня не из-за алгоритма. Из-за того, что её хотеля .
Это, я в эту секунду понял, была его ему месть за десятилетнее моё ожидание мести ему.
Я завёл двигатель.
Я поехал.
Я в эту минуту в моей голове принял решение.
Я еёверну себе.
Я хочу зафиксировать одну вещь.
Я в эту минуту в моей машине не знал, что Северов и Полина —вместе . Я думал — это бизнес. Я думал — он её перекупил как специалиста. Я думал — у меня всё ещё есть шанс прийти к ней с лучшим предложением.
В декабре отправил к ней Зимина — моего человека из «Зенит-Капитала». Это была первая попытка.
Полина отказалась.
Не от предложения. От встречи. Северов её перехватил быстрее, чем у Зимина был обед в «Турандоте».
В этот момент мой человек, который наблюдал за ситуацией, мне написал:Они — пара .
Я остановился.
Я подумал.
Я понял, у меня в моей жизни появилсяещё один рычаг . Не алгоритм. Не специалист. Не профессиональное предложение. А она. Лично.
Если Северов её любит — а судя по тому, что я ему передал, он её любит — тогда я через неё могу егопробить . Не в бизнесе. В нём самом.
У меня в этот момент мысли не было его убить. У меня не было мысли её обидеть. У меня была одна мысль —сравнять счёт . Северов мне десять лет назад забрал мою бизнес-долю. Я ему сегодня могу забрать его женщину. Это будет равно. Это будет справедливо.
Я начал работать.
Тогда же, позже в декабре отправил к ней хедхантера. Это был мой второй ход — предложение, от которого не отказываются. Полина отказалась за две минуты.
Я в декабре подходил к двум их старым партнёрам с предложением выйти из бизнеса со мной против Северова. Двое отказались. Один — был на грани.
Я в этот четверг — два дня назад — поужинал с тем третьим в одном московском ресторане. Я ему дал третью половину того, что у него уже было. Он согласился.
Я в этот четверг — два дня назад — получил рычаг, которым я мог через семьдесят два часа сломать Северову его бизнес-конструкцию.
Я в этот четверг — два дня назад — пошёл домой с одной целью на следующий понедельник.