Сердце Аспида
Шрифт:
Я почувствовала, как бесследно тает даже тень прежней саднящей боли. Как острее и ярче становится наслаждение. Оно всё стремительнее закручивалось тугой спиралью внизу живота, и каждый резкий толчок порождал такой шквальный порыв удовольствия, что я искренне опасалась не пережить её кульминации.
Замфир хрипло постанывал, крепко удерживая мои бедра и с выверенной силой направляя их навстречу своим движениям. От порочности громких шлепков ударяющейся друг о друга плоти кружилась голова.
Сквозь полуприкрытые веки я смотрела на порабощенного влечением короля, бесстыдно упиваясь его силой и какой-то первобытной мощью. Он брал
Я держалась изо всех сил, внезапно захваченная идеей довести Замфира до состояния чувственной агонии.
— Сильнее, — бесстыдно потребовала, сжимая грудь и выгибаясь дугой на твердой поверхности стола.
Мягкое сияние поющей крови сменило бьющее по глазам алое марево. Я тут же распознала специфичные, ни на что больше не похожие чары Замфира. Внезапное мимолётное чувство падения с высоты окончилось моим визгом и приземлением на спружинившую мягкость прохладной, застеленной черной простынёй перины.
Король переместил нас в спальню. Судя по аскетичному, откровенно неуютному интерьеру — в свою собственную. По пути он весьма кстати потерял всю мешающую ему одежду, и я с нескрываемым восторгом тут же уставилась на голого правителя Железного Двора.
Что ни говори, а сложен Замфир был как Бог Войны. Крупный, массивный, с совершенным рельефом натруженных мышц, но полностью лишенный привычной неуклюжести тяжеловеса. Весь в бесчисленных выцветших шрамах былых ранений, видимо, практически смертельных, так как от любых других фантастическая регенерация Высших не оставила бы и следа. Причудливые переплетения рун и красно-черных линий покрывали плечи и обе его руки почти полностью. Когда я засмотрелась на эти буквально пышущие агрессией татуировки, мне вдруг показалось, что знаю, о чем говорится в зашифрованных на них письменах. Но заниматься чтением Замфир был не расположен.
Я очень быстро оказалась на животе с приподнятой и выставленной на королевское обозрение пятой точкой. Широкая округлая головка вздыбленной плоти, дразня, прошлась по истекающим влагой лепесткам и, немного надавив, на самую малость протолкнулась внутрь. Стон сорвался с моих губ и, уткнувшись лбом в мягкую поверхность, я инстинктивно подалась назад, пытаясь насадиться сильнее.
Тут же тяжелая ладонь накрыла поясницу, властно приказывая не двигаться. Видимо, решив меня наказать за самоволие, Замфир полностью отстранился и я разочарованно застонала, едва не начав вилять задницей как похотливая кошка.
Пару мучительных секунд ничего не происходило, а затем король стал ласкать меня рукой, то потирая набухшую горошину клитора, то приникая в изнывающую глубину лона сразу тремя пальцами. Всё это лишь распаляло меня, доводило до едва переносимого исступления. Поэтому, когда Замфир обильно увлажнил оставшимися на пальцах любовными соками тугое колечко моего ануса, я даже и не подумала возмутиться. Скорее уж постаралась расслабиться. В памяти с легкостью воскресали воспоминания о подобном соитии и то захватывающее чувство максимальной наполненности, которое лишь оно и было способно подарить.
Медленно введя в меня одну фалангу указательного пальца, Замфир остановился, параллельно начав наполнять лоно своим нетерпеливо подрагивающим, восхитительно твердым членом. С каждым размеренным толчком
он продвигался всё глубже, а наши обоюдные стоны, становились всё громче. В какой-то момент сладкое распирающее чувство усилилось и я поняла, что теперь принимаю не один палец, а целых два.Движения короля стали быстрыми и рваными. Он дернул меня на себя, и я окончательно встала на четвереньки, отчего проникновение стало ещё глубже, а ритм совсем уж бешеным. Самое поразительное, что я с радостью отдавалась королевской одержимости, на удивление самой себе вполне ей соответствуя. Каким-то врожденным женским чутьем я безошибочно угадывала, что Вечный Воин наконец-то сбросил свою, по сути вросшую в душу, броню, до самого дна раскрывшись и навсегда доверившись связавшему нас непрошеному чувству.
Наконец лавина оргазмов обрушилась на меня. Я утратила всякую связь с окружающим пространством. Всё моё существование сузилось до нескольких точек, от которых, словно жидкий огонь, растекались волны безграничного сокрушительного наслаждения.
Турнирная арена сильно отличалась от того, что я ожидала увидеть, когда мне наконец удалось вытребовать для себя право посетить это легендарное место, где происходила ежегодная битва за трон Железного Двора. Предполагая, что турнир — событие открытое и никто не станет возражать против ещё одного зрителя в моём лице, я оказалась совсем не готова к тому, что кое-кто решит, будто этот день мне лучше провести у себя в покоях.
По установившемуся за века порядку, «Турнир Чудовищ» начинался с первыми лучами восхода и заканчивался на закате дня, вместе с гибелью последнего противника. Это была самая настоящая смертельная битва, в финале которой оставался единственный выживший, он же победитель, выкупивший ценой отнятых им жизней свое право на безграничную власть. Разумеется, в пределах печально известных своими магическими аномалиями Пустых Земель. Казалось бы, кто в здравом уме мог захотеть сражаться за эти бесплодные, кишащие самими опасными чудовищами, отщепенцами и ренегатами территории? Однако, несмотря на все издержки, желающих бросить вызов Вечному Воину из года в год находилось с избытком.
Не скажу, что я испытывала энтузиазм от перспективы в течение многих часов смотреть, как фейри всевозможных мастей целенаправленно уничтожают друг друга. Но чувство вершащегося рока было таким ярким и осязаемым, что навязанное бездействие воспринималось как нечто невыносимое. Откуда-то я точно знала, что если не проявлю твердость и пропущу Турнир, случится нечто непоправимое. И пускай у меня не было ответов на вопросы: «Каким образом я смогу отвести беду? Да и смогу ли вообще?», какой-то глубинный не опознаваемый инстинкт бескомпромиссно толкал к немедленным действиям.
С Замфиром мы расстались незадолго до рассвета, в час, когда объявшая Железный Дворец тьма стала наиболее глухой и непроглядной. Я безмятежно спала, удобно устроившись на его плече, ненадолго позабыв про все свои тревоги, в том числе и про наш столь важный, но так и не состоявшийся разговор. Строптивый флёр спутал мне все планы, вынудив обзавестись ещё одним любовником, на манер тарана проложившего себе дорожку не только в мою постель, но, похоже, и в сердце. И теперь я никак не могла осознать тот факт, что, оказывается, действительно возможно так мучительно сильно тянуться душой не к кому-то одному, а сразу … Даже мысленно мне было трудно озвучить эту весьма нескромную цифру.