Чтение онлайн

— Вдруг ты однажды… разлюбишь? — спрашиваю я едва слышно. Слёзы уже текут по щекам, и я даже не пытаюсь их вытереть. — Вдруг ты однажды пожалеешь, что назвался отцом Максима? Вдруг…

Его руки поднимаются и они касаются моего лица. Глеб обхватывает моё лицо и заглядывает в мои глаза. Я не могу дышать.

— Думаешь, я сам себя не боюсь? — говорит он, и его голос становится глубже. — Марго, я годами лгал. Годами ничего не чувствовал. Годами считал себя правым.

Он делает паузу. Его большие пальцы гладят мои скулы, стирая слёзы.

— Годами, —

повторяет он по слогам. — Но я теперь знаю, что может быть всё иначе. По-другому.

Он наклоняется ближе. Я чувствую его тёплое дыхание на своих губах.

— Я вспомнил, каково это — быть живым рядом с женщиной, — шепчет он. — И я от этого просто так не откажусь. И только рядом с тобой у меня будут силы опять быть самим собой.

Я сглатываю. Слёзы текут по щекам, и я чувствую, как они смешиваются с его прикосновениями.

— Не тем Глебом, который обманывал женщин и не видел проблемы в изменах, — продолжает он. — А Глебом, которому хочется любить и целовать одну женщину.

Я зажмуриваюсь на секунду. Слёзы жгут глаза, и я всем телом вздрагиваю. Мне хочется верить ему. Мне хочется так сильно, что это почти перекрывает мой страх.

— Я больше не хочу лгать, Марго, — шепчет он, приближая своё лицо к моему. — В этом нет жизни. И жить я смогу только рядом с тобой. Если прогонишь, я приду вновь.

Я открываю глаза. Смотрю в его карие глаза, в которых плещется такое отчаяние, такая нежность, что я на секунду забываю как дышать.

— Не хочу я тебя прогонять, — признаюсь я, и мой голос срывается на рыдание. — Я не хочу, чтобы ты уходил.

Он смотрит на меня секунду. Я чувствую, как его пальцы сильнее сжимают моё лицо, будто он боится, что я исчезну.

— Тогда я не уйду, — говорит он.

И целует меня.

Его губы касаются моих, и мир замирает. Яблони вокруг нас, вечернее солнце, стрекот кузнечиков — всё исчезает.

Остаются только его губы и мои. И его руки, которые сжимают моё лицо.

Я чувствую вкус своих слёз на его губах. Солёный, горький. И его вкус — терпкий, мужской, с оттенком мяты и летнего вечера.

Мои руки сами поднимаются и касаются его груди, чувствуют, как бьётся его сердце — сильно, часто, отчаянно.

Он целует меня нежно. Его губы скользят по моим, уверенные и тёплые. Его пальцы запутываются в моих волосах у затылка.

А потом поцелуй становится глубже. Он отчаянно прижимает меня к себе, как его руки скользят по моей спине, притягивая меня ещё ближе. Его дыхание сбивается, становится тяжёлым и прерывистым.

Я открываю рот, и его язык касается моего. Сначала робко, потом увереннее.

Где-то далеко хлопает дверь. Слышен голос моей мамы. Папа что-то ей отвечает.

Он прерывает поцелуй. Отстраняется на миллиметр, касаясь моих губ своим дыханием.

— Давай попробуем быть счастливыми, — шепчет он.

Его голос срывается. Он сдерживается из последних сил.

— Я хочу быть тем, кто тебя обнимает, когда тебе страшно, — продолжает он. — Кто держит тебя за руку, когда ты сомневаешься. Кто просыпается с тобой в одной

кровати.

Я всхлипываю. Боже, как же я этого хочу.

— Я хочу, чтобы ты была моей, Марго, — шепчет он. — Не чужой женой. А моей.

— Ты уже сделал меня своей, — говорю я тихо. — В ту ночь, под дождём, когда остановил меня. Ты просто не знал этого. И я не знала.

Его лицо меняется. Как исчезает мрачность, как на смену ей приходит что-то тёплое и уязвимое.

Он прижимает меня к себе. Крепко-крепко, так, что его сердцебиение становится моим.

— Я никуда не уйду, — говорит он мне в макушку. — Я уже пришёл. И я останусь.

Солнце уже почти село. Небо над нами становится лиловым, первые звёзды загораются на востоке.

Сложные люди тоже могут быть счастливы.

И сложные люди знают цену счастью и любви.

Эпилог.

Мила и Саша поженились через четыре месяца после наших с Глебом разводов. Свадьба была скромная и только для своих без лишнего пафоса. Церемонию бракосочетания с клятвами, признаниями в любви провели на берегу нашего дачного озера.

Свидетелями со стороны жениха были Костик с соседским гусем, который без приглашения заявился на свадьбу. Мы его потом, конечно, вернули соседям. Он был очень недоволен и опять сбежал по своим гусиным делам.

Через годик Мила и Саша приняли решение переехать к нам с Глебом поближе. Купили участок рядом и начали строить дом.

Еще через годик Мила родила первенца Вову. Когда она вернулась из роддома Костик всех обрадовал, что женится. Он встретил скромную девочку Юлю на какой-то выставке современных художников и пропал. Тоже теперь живёт почти с нами по соседству и разводит гусей.

Мы с Глебом узаконили наши отношения за месяц до свадьбы Милы и Саши. Мы не захотели громко заявлять, что мы стали мужем и женой. В наших жизнях были громкие и красивые свадьбы, и они привели к разочарованию и лжи.

Счастье любит тишину, как говорится, и в этом есть своя правда.

А вот Никита с Настей не захотели быть тихими. Они раскрутили свои обиды, своё высокомерие и двуличие на новый абсурдный уровень.

Они стали тайными любовниками.

Да-да.

Пока Ольга готовилась к свадьбе и пока делала ремонт в нашей квартире, лелея мечты о простом женском счастье, Никита и Настя закрутили роман. Это тянулось около семи месяцев, и вскрылось перед свадьбой. Был скандал, крики, истерики.

Никита гордый и возмущённый ушёл к Насте, но Настя тем временем увлеклась другим — красивым и молодым итальянцем, который пообещал увезти доверчивую Настю к морю.

Никита вернулся к Оле, а Оля приняла его. Любовь же.

А итальянец Насти оказался аферистом. Оставил её без денег и исчез. В истерике она опять связалась с Никитой, который как настоящий рыцарь бросился спасать чужой бизнес и в итоге Настя потеряла и бизнес.

У неё осталась только квартира и коммерческие помещения. Затем бахнул кризис, Настя предприняла попытки поднять денег и оказалась в кредитах.