Самурай
Шрифт:
Что делать? Что делать? В воскресенье везти друзей на природу: девочки решили научить Терезу лазать по скалам. В ближайших окрестностях Палермо можно обойтись и без охранника, тем более на вооружённом до зубов катере. Я посмеялся над галактическими законами, видимость соблюдения которых Этна до сих пор демонстрирует, мне нельзя владеть маленьким бластером: нет ещё восемнадцати, но нигде не сказано, что мой «Феррари» должен быть безоружен. Так что у меня шесть больших военных бластеров, способных пробить бортовую защиту боевого катера, и пятнадцать ракет.
Глава 5
Все войны, кроме гражданской,
— Это слишком грязная работа, Энрик, — заметил проф, — радуйся, что она досталась не тебе.
— Какая разница, кому она досталась? Если она грязная, значит, заляпаны все: и тот, кто приказал, и тот, кто сделал, и те, кто ничего не имеет против!
— И даже те, кто ничего не знает?
— Э-э, наверное, нет.
— Невежество — великая сила! — усмехнулся проф.
— Хм, защитная реакция организма на сложные вопросы: я ничего не знаю и, следовательно, ни в чём не виноват, так?
— Ну примерно.
— А те, кто всё знает?
— Это каждый решает для себя сам.
— Понятно, люди воюют не потому, что одни плохие, а другие хорошие, а потому, что это в природе человека. Едим же мы мясо, хотя с точки зрения коровы — это преступление. Если, конечно, у коровы есть точка зрения. Значит, я должен решить, что такое моя сторона и при каких условиях она остаётся моей? Или безо всяких условий?
— Не должен, но можешь. Вряд ли у тебя не будет условий, их нет только у одноклеточных.
— Насколько я помню историю, на Земле это всегда считалось предательством.
— Да, ну и что? Это просто способ заставить солдата стрелять в чужих детей, вместо того чтобы пристрелить того, кто отдал такой приказ.
— М-мм, значит ли это, что мне не придётся выбирать между интересами корпорации и моей совестью?
— Сегодня не придется.
— Хм, и при этом работа грязнее, чем прикончить какого-нибудь ничего не подозревающего синьора Джела?
— Ну почему же ничего не подозревающего? Все мы ходим под дамокловым мечом. Знаешь, что это такое?
— Знаю. Так это вы первый нашли и открыли тот исторический сайт и научились пользоваться его содержанием? — догадался я.
— Правильно.
— А почему тогда вы не посоветовали мне?..
— А ты бы последовал этому совету?
— Э-э, нет. Понятно. С глупыми упрямцами именно так и поступают.
— С дьявольски умными упрямцами! — усмехнулся проф. — Сердишься?
— Нет, но мне надо понять, как вы меня к этому подвели. Я сам виноват в том, что мною можно так управлять.
— Полностью независим был только Робинзон Крузо до наступления пятницы, — улыбнулся проф. — Помнится, ему это не слишком нравилось.
— А почему история не держится в глубокой тайне? Даже в военных училищах изучают?
— Помнишь, как ты раскрыл тайну оружейных складов? Сам говорил, темнее всего под фонарём. Тайна — это интересно, её постараются раскрыть и понять, почему это тайна. А так, причуда сумасшедшего профессора, которой вынуждены потакать. Ведь лейтенант успеет стать полковником, прежде чем знание истории понадобится ему по-настоящему.
— Ясно. И всё-таки какая грязная работа?
Я должен знать.— Это все равно не твой профиль. Ну синьор Теодоро Кальтаниссетта ещё ничего не сделал, поэтому он просто отправится на Южный континент вместе с семьей, которая и вовсе ни в чём не виновата. С остальными участниками заговора поступят примерно так же. Кроме офицеров СБ.
— Хм, то есть они выбирают между интересами нанимателя и совестью только один раз, при приёме на работу?
— Никто не обязан уважать твое право выбора. Защищай его сам. Если сможешь. А совесть эсбэшников тут, кстати, ни при чём. Только жадность.
— Понял. «Делай что хочешь, но помни, что другие поступают так же». Вы это сказали Васто тогда, в джунглях.
— Если бы я знал, что ты это слышишь…
— То что?
Проф расхохотался:
— Для тебя это и без того руководство к действию. И горынычи тоже делают что хотят.
— Результат плохого воспитания! Ладно, хорошо, что всё кончилось именно так, работать на дом Минамото [3] я бы не смог.
В субботу я на правах выздоравливающего возлежал на плащ-палатке и с удовольствием разглядывал изящные силуэты наших девчонок на фоне светло-серой скалы. Лариса надела новый ярко-красный комбинезон; если для того чтобы произвести на меня впечатление, то ей удалось — я впечатлён. В это время у меня на руке ожил коммуникатор:
3
Минамото — первая династия сегунов в Японии. Пришла к власти в результате междоусобной войны с домом Тайра. Победители перебили всех побеждённых, включая женщин и детей.
— Энрик, срочно сажай всех в катер. Война. Сидите пока там. В воздухе может быть опаснее.
— Понял.
Я вскочил и побежал к ребятам:
— Алекс, Лео, быстро снимайте их! Мы эвакуируемся.
— Что такое?
— Война! Быстро в катер.
Мы спешно сняли девочек и Гвидо со стенки и постарались уничтожить все следы нашего пребывания здесь. Только крючья вынуть не удалось: слишком долго.
Через пятнадцать минут мы сидели уже в «Феррари». Теперь нас голыми руками не возьмешь. Я снова связался с профом:
— Профессор, мы уже в катере; может быть, мы проскочим? Тут лететь-то десять минут.
— Вас собьют над городом, просто на всякий случай.
— На земле мы тоже хорошая мишень — «Феррари» слишком заметен, — возразил я, — и возможности маневра никакой. И есть почти нечего. А что если нам убраться на Ористано?
— Подожди, сейчас посмотрю на карту. Несколько минут напряжённого молчания.
— Энрик!
— Да.
— Летите через космос на Джильо, около Ористано плавают чужие лоханки. Если прямо сейчас вас не перехватят, всё будет в порядке.
— Понял.
— Конец связи.
Я обернулся к ребятам. Вид у всех был бледный, но в панику никто не ударился. Я улыбнулся и подмигнул честной компании:
— Как хорошо, что у нас такие храбрые девочки! И как здорово, Лео, что мы учили их стрелять. Значит, так: Лео — кормовой бластер, Алекс — низ (и учти, что там защита послабее). Гвидо — правый борт, Лариса — левый, а Тереза — верх. Маленькие катера сбиваются четырьмя выстрелами в одну точку. А на всякие типа Джел-7 лучше потратить ракету. Но их всего пятнадцать. Ясно?