Рюрик
Шрифт:
Бэрин уловил едва заметный всплеск радости в глазах волоха и хотел, чтобы тот хоть что-нибудь вымолвил в ответ князю, но тот продолжал упорно молчать.
«Если я вам нужен живой, то что я должен говорить?» — вопрошали его огромные черные глаза, а уста, словно скованные чьей-то невидимой волей, так и не раскрылись, и он не проронил ни единого звука.
— Что ты скажешь на это? — спросил, не выдержав, князь, вглядываясь в лицо черного волоха и боясь сознаться самому себе, что верховный жрец прав.
Аскольд спокойно выдержал горящий взгляд князя и повернул лицо в сторону Бэрина. «Ты-то знаешь, что такое жизнь! —
«Да, Бэрин разгадал его! — понял Рюрик. — Он зол на меня, потому что я наследник княжеской власти, вождь в дружине, а он — безродный, хоть и сильный воин…»
— Аскольд, ты не должен быть таким тщеславным, — вырвалось у Рюрика, и волох вскочил. — Ты отважный предводитель, — не удивившись, что попал в цель, спокойно продолжил князь и, не дав ему возразить, добавил; — Все князьями не рождаются, и в том я не виноват, но даю тебе клятву: как только почую, что не в силах держать дружину, тут же распущу ее и уйду в глухой лес умирать!
Аскольд сжал побелевшими от огромного напряжения пальцами прутья решетки, но ничего не ответил и на этот раз.
— О, всемилостивый и всемогущий друид солнца! — торжественно воскликнул князь, обращаясь к Бэрину, намеренно не замечая бури, бушевавшей в душе волоха. — Клянусь, этот храбрый и сильный предводитель войска волохов никогда не совершит измены и покажет великий пример мужества в борьбе против свирепых германцев, — громко изрек Рюрик, низко склонив голову перед жрецом и стойко выдержав минуту просительного поклона.
Бэрин, сдерживая гнев и недоумение, вынужден был ответить:
— К утренней трапезе предводитель волохов будет отпущен в твой дом, князь, под твое покровительство!
Рюрик удивился последнему условию жреца, но не подал вида. Он еще раз поклонился жрецу и, вставив факел в железное дружко, быстро пошел по коридору вон из мрачного дома главного друида племени. Проходя через двор, он снова ощутил ту смутную тревогу, которая им владела в гридне жреца. «Что-то еще… Что-то еще Бэрин должен был мне поведать», — вспомнил вдруг князь и задумался, не замечая ни яркого теплого солнца, ни голубого неба, ни буйной зелени летней листны, щедро украшавшей двор верховного жреца. Рюрик в нерешительности остановился, повернул было к крыльцу, но, увидев на его ступенях слугу, круто развернулся и зло дернул калитку на себя.
В иудейской деревне
Трудно было князю выбрать свободное время накануне предстоящей битвы, но он все же нашел его, чтобы исполнить свое горячее желание вникнуть в то, как и чем живут евреи в его селении. Да, предлог был, и еще какой! На носу битва с германцами, а у Геторикса не всем воинам хватает оружия. Надо проверить, не припрятано ли оно этими удачливыми и услужливыми торговыми людьми в потайных местах. Да и вообще, крепки ли те изделия, которые евреи недавно привезли от арабов? Почему так мало в дружине металлических шлемов, щитов, секир и мечей для знатных дружинников? Почему? Да и неплохо бы уговорить достопочтенного Абрама попросить у еврейской общины великого Волина денег
для покупки у ютов оружия.Рюрик, разгоряченный, шел размашистым, крупным шагом и громко убеждал Дагара, своего первого меченосца, помочь ему, князю, в столь щекотливом деле. Дагар, искоса наблюдая за князем, про себя отметил, что не помнит Рюрика таким возбужденным. «И чего это рикс так разошелся, — терзался он догадками. — Чем не угодили ему евреи? Еще совсем недавно Рюрик удивлялся их трудолюбию и сметливости. Считал их мудрыми, а тут… прямо пар от него валит, как не терпится, бедному, расправиться с кем-нибудь из них…»
— Ну куда ты так бежишь, князь? — не выдержав, наконец спросил его Дагар и резко добавил: — Ты что, и среди наших евреев нашел врагов?
Рюрик остановился как вкопанный. Ох уж эта проницательность могучего меченосца! «Я-то думал, что ты только отличный воин, Дагар, а ты, оказывается, ясновидящий…» — угрюмо подумал князь, но раскрываться меченосцу не стал. Он натянуто улыбнулся, поскреб взмокшей рукой по небритой щеке и с показной бодростью ответил:
— Нет, что ты! Святовит хранит нас от такой напасти! Я просто знаю, как они бережливы, и надо их потрясти немножко, только и всего!
— Только и всего? — недоверчиво пробурчал Дагар и вдруг взял князя за руку. — Не лги, Рюрик, — тихо, но требовательно попросил он и, глядя в раскрасневшееся лицо своего молодого предводителя, посетовал: — Не хочешь быть откровенным со мной? Не надо…
Рюрик смутился: все сложно было у него с Дагаром.
Добрый сердцем и чистый душой, Дагар был старше Рюрика почти на двадцать лет, и князь глубоко уважал его, а еще — ревновал… Рюрик частенько ловил долгие горячие взгляды своего меченосца, обращенные к Руцине, и хотя он был уверен, что Руцина любит его и только его, ревность мучила князя. А еще он завидовал силе меченосца и поклонялся ей. И это естественно, ибо сила всегда вызывает такое чувство.
— Я… Я не могу быть с тобой откровенным, Дагар, — сознался князь, ответив меченосцу крепким пожатием. — Я должен убедиться во всем сначала сам, а уж потом и твою душу смущать,
— Смущать?! — удивился знаменитый меченосец.
— Да! — хмуро ответил Рюрик и потянул своего дружинника вперед. Пошли! Потом, Дагар, я тебе все поведаю, но сейчас у меня одна забота оружие для дружины Геторикса.
Два коротких предложения на арамейском языке:
«Услышь, Израиль! Господь наш — господь один!» — были вырезаны на воротах еврейской улицы, которая начиналась с приземистого, но длинного дома старейшины иудеев Абрама. Ни Рюрик, ни Дагар не обратили внимание на символическую надпись, которой жители этой улицы предупреждали пришельцев о своей связи с небесным всесильным Богом. Растворив калитку для неконных гостей, они сразу же услышали звонкий мальчишеский голос:
— Князь рарогов и его главный меченосец пожаловали к нам! Сюда! Все сюда! — Босоногий, черноглазый, кудрявый мальчуган трижды оповестил улицу о появлении знатных людей Рарожского побережья и сбил с толку Рюрика: князь хотел внезапно войти в дом Абрама. Он наверняка увидел бы там что-нибудь… любопытное! Его опередили! Улица быстро заполнялась евреями разных возрастов, которые шумной и пестрой толпой стекались к неожиданным гостям. Дагар взглянул на озадаченное лицо князя и подумал: «Ну и что ты будешь дальше делать, князь?»