Чтение онлайн

— Итак, — начал Денис, когда мы с Кирой заняли места. — Предлагаю пока не поднимать вопрос трофейного корабля. Это предлагаю обсудить отдельно, со специалистами, когда у них будет готов полный отчет. По уверениям исследовательской группы, они будут готовы примерно через шесть часов. Сейчас предлагаю обсудить другой вопрос.

Денис дождался моего одобрительного кивка и продолжил.

— Пока вы отдыхали, мы собрали и свели данные. В том числе с информационных блоков трофейного корабля, и из тех, что вы добыли на базе СОЛМО. Начну с главного. То, что вы условно называете «свалкой», — это не просто кладбище. Это узел переработки. Туда СОЛМО до сих пор сбрасывают повреждённые корабли, отработанные биоформы, контейнеры с криокапсулами… и всё, что по тем или иным причинам не вписывается в их текущую

структуру. Причем корабли сами прыгают в аномалию для утилизации, когда получают команду. Иногда без груза, иногда буксируя несамоходные конструкции или неся в своих трюмах груз. Для них это путь в один конец. Очевидно и то, что вас не преследовали, объясняется именно этим. По логике СОЛМО, корабль, вышедший из-под контроля и зараженный биоформами — автоматически утилизировался. Это надо ещё анализировать, но уже есть версия, что координаты прыжка в аномалию, всплыли первыми при выборе места назначения не случайно. Идем дальше.

На экране всплыли слои сигнатур: хаотичные, рваные, наложенные друг на друга. До боли знакомая картина.

— Там ад, — мрачно сообщил сидящий рядом с Денисом инженер. — Радиоактивный, биологический и энергетический. Но… — он сделал паузу, — там же зафиксированы сотни, возможно тысячи активных криокапсул. Не аварийных. Законсервированных.

В зале стало тихо.

— Люди? — спросила Кира.

— И не только, — ответил аналитик. — Есть сигнатуры, совпадающие с теми, что мы видели у освобождённых биоформ. Вероятно, это отходы интеграционных экспериментов. Неудачные, забракованные или просто «лишние».

Я почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.

— То есть они там… лежат? Ждут переработки?

— Они уже утилизированы, — сухо поправил меня Денис. — По нашим оценкам, часть капсул ещё активна. Но деградация идёт. Времени немного.

Он вывел следующий слой — траектории патрулей, энергетические выбросы, зоны нестабильности.

— Аномалия патрулируется списанными «охотниками». Пока у них есть ресурсы, они выполняют заданную команду — поиск и уничтожение биоформ АВАК. При этом на биоформы интегрированные в корабли и конструкции СОЛМО они не реагируют. И это шанс. Мы предлагаем разведывательный выход. Ограниченный. Малой группой. Цель — подтвердить состав свалки, оценить риски и, если возможно, начать эвакуацию криокапсул. Хотя бы частичную.

В зале повисла пауза.

— Это может быть ловушка, — сказал кто-то из тактиков. — Причем очевидная.

— Конечно, — спокойно ответил Денис. — Но и шанс тоже. Хочу отметить, что данных по самой аномалии мы собрали так же достаточно. Она не стабильна, но при этом в её пульсации есть окна, которые позволяют прыгнуть туда почти без риска. Там мы можем не только спасти пленников, но и изучить СОЛМО, как нигде в другом месте. Все стадии развития их технологий, их структуру, их производственные мощности, да много чего ещё можем узнать. Не воспользоваться таким шансом — это преступление.

Я смотрел на схему и чувствовал, как внутри медленно встаёт знакомое напряжение. То самое, перед решением. Перед тем моментом, когда понимаешь: если не мы — то никто.

— И когда ближайшее окно? Сколько у нас времени? — спросил я.

— По текущим расчётам — одно стабильное, часов на шесть, будет через одиннадцать часов. Потом активность аномалии возрастёт.

Я кивнул. В голове уже складывалась картина: трофейный корабль, реагирующий на меня; Заг, связанный с системой глубже, чем мы понимаем; свалка, полная забытых, но ещё живых существ. Слишком много нитей сходилось в одной точке.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Готовьте план. Разведка, прикрытие, эвакуация. И чтобы никаких «авось»! Всё должно быть четко и разложено по полочкам!

Я поднял взгляд на всех сразу.

— И да. Это не рейд ради трофеев. Это спасательная операция. В первую очередь эвакуируем наших. Надо парней вытаскивать, даже если они… уже не совсем люди.

Кира тихо усмехнулась сбоку:

— Ну вот. А я только поела.

Я посмотрел на неё и неожиданно почувствовал спокойствие. Тяжёлое, но устойчивое. Похоже, отдых закончился. И впереди нас снова ждала свалка СОЛМО — место, куда сбрасывают тех, кого система сочла лишними.

Я ещё пару

секунд смотрел на схему, потом опёрся ладонями о край стола.

— Летим на трофее. Операцию возглавлю я.

В зале стало тихо. Денис пристально посмотрел на меня и спросил:

— Ты уверен?

— Максимально, — ответил я. — Он уже работает со мной. Отклик стабильный. Для остальных он чужой.

— Но почему на трофее? — Подал голос один из аналитиков — У нас есть «Скауты». Может лучше полететь группой кораблей? Наши разведчики проверенные, от них не будет ни каких сюрпризов, к тому же если с одним «Скаутом» что-то случится, другие смогут оказать ему помощь и эвакуировать экипаж.

— На это есть несколько причин — Терпеливо объяснил я — Во-первых, трофейный хаб быстрее. Он перемещается через гиперпространство почти мгновенно, тогда как «Скаутам» понадобится время на разгон, торможение, и на сам переход. Во-вторых, это всё же корабль СОЛМО, он не будет казаться там чужеродным предметом, на нем легче затеряться и спрятаться, если вдруг что-то пойдет не так. В-третьих, захваченный нами корабль адаптивный. Да, именно так. Он может подстроится под любой стыковочный узел, может менять конфигурацию, может сам себя починить, без использования ремонтных роботов и дронов, управление над которыми как вы все уже знаете легко может перехватить СОЛМО. Ну и самое главное — на нем нет искина. Пока мы не придумаем надежный способ защиты мозгов наших кораблей, туда им лучше не соваться. Иначе на каждом «Скауте» должен будет лететь человек с симбиотом, причем уже достаточно адаптированным. У нас сейчас таких всего девять человек, ещё три кокона в запасе. Но пока мы не придумаем как ещё раздобыть симбиотов, нам этот запас нужно будет беречь на крайний случай. Да и размер «Скаутов»… что туда поместится? С десяток капсул? А хаб огромный, у него внутри куча свободного пространства, большие ангары и опять же, адаптивная структура, которая сможет подстроится под тип любой криокапсулы. Если на разведчике придется мудрить и собирать на коленке системы питания, то трофей подключит их к себе автоматически, без всяких проблем, что сильно сэкономит нам время.

Кира хмыкнула:

— То есть ты решил поехать в ад первым классом?

— Примерно так. Экономия топлива, нервов и людей.

Инженеры переглянулись. Один что-то пробормотал про «эксперимент уровня самоубийства», другой — про уникальные данные. Победил, как всегда, прагматизм.

— Тогда работаем, раз аргументов против ни у кого нет — подвёл итог Денис. — Минимальный экипаж. Управляющая команда с симбиотами, медики, инженеры и небольшая группа десанта. Полная автономия. Мы обеспечим прикрытие на входе и выходе из нашей системы.

Подготовка пошла слоями, как обычно — параллельно и без лишнего шума.

Трофейный корабль принимал возню вокруг себя спокойно. Инженеры старались действовать аккуратно: ничего не ломать, ничего не «улучшать», только наблюдать и записывать. Он отвечал странно — перестраивал внутренние коридоры, выравнивал поля, подстраивал освещение. Иногда создавал проходы там, где их раньше не существовало. Когда я заходил внутрь, структура менялась быстрее. Пространство словно подстраивалось под рост, шаг, дыхание. Корабль словно чувствовал мое настроение и желания. Если я иду по узкому коридору и думаю, что лучше бы он был шире — коридор расширяется, если хочу повыше потолок — он становится выше. Сейчас, находясь в отсеках нашего трофея, я ловил себя на мысли, что мне комфортно в нем, что ушло чувство чужеродности, неправильности.

— Похоже, он распознал вас как приоритетного администратора, — пробормотал Баха, глядя на телеметрию. — Он слушает и других людей с симбиотами, но никого так как вас.

— Я его приручил, вот он мне и доверился — Рассмеялся я — Это как у индейца с диким мустангом. Вначале он индейцу враг и старается укусить или лягнуть, не дает надеть упряжь и не позволяет на себе ездить, а потом постепенно становится другом и верным помощником.

— Не похожи вы на индейца — Буркнул инженер — А он на лошадь не похож. Это робот, и всему должно быть логическое объяснение. Просто вы разрушили его управляющий узел, а потом взяли на себя его функцию. Так как корабль обладает адаптивными системами, он и подстроился под новые «мозги». А вы про индейцев, про мустангов…