Разбитые небеса
Шрифт:
– Идем в город, - с решимостью в голосе, которую сам не испытывал, скомандовал я, - Только никаких кавалерийских наскоков, ясно? Не надо героизма, парни, вы его сегодня достаточно показали, наша задача не перебить всех чужих в Челябинской Зоне, а продержаться до подхода вояк! Гена, это к тебе тоже относится, ты меня понял?!
– Да понял я, понял, - с раздражением в голосе ответил мутант. Что-то с ним было неладно, надо бы с ним поговорить по душам, вдумчиво. Но это если мы выживем.
Парни споро построились в боевой ордер и с ощутимым нетерпением ожидали пока я дам команду выдвигаться. Я что, один не хочу лезть в хаос городского боя? Бойцы были воодушевлены почти бескровной победой и рвались раскатать чужих тварей одной левой. Эта самоуверенность могла кончится плачевно,
Чужих я почувствовал на подходе к первым пятиэтажкам на окраине некогда закрытого города. В очередной раз подивившись непонятно откуда проклюнувшимся способностям я сказал:
– Три химеры, расстояние – километр, за третьей от нас пятиэтажкой. Работаем по схеме «длинная рука».
Бойцы активировали огнеметы, гранатометы и достали из креплений молоты, расходясь двумя крыльями по правую и левую руку от меня. «Длинная рука» была одна из тактических схем, которые мы только начали отрабатывать на полигоне, и была проста и эффективна: я выступал в роли застрельщика, поражающего противника на расстояниях до четырехсот метров, все остальные служили прикрытием и добивали подранков. Эх, если бы у нас был еще хотя бы один Мародер! Прикрывая друг друга, мы бы расстреливали тварей на расстоянии, вообще не вступая в ближний бой и не теряя бойцов. Мечты, мечты. Я подумал, что совсем не чувствую обычного воодушевления перед боем – перегорел что-ли адреналиновый наркоман? Или это потому, что я чувствовал себя так, как будто в камнедробилке побывал? А неважно – драться не хотелось, но придется. В городе тем временем шел бой, то затухая, то активизируясь стучали пулеметы и стрекотали автоматы. Потом что-то грохнуло, и над крышами многоэтажок поднялся огненный гриб – взорвалась бензоколонка? Вездесущий желтый туман уже был здесь, ограничивая видимость до жалких трехсот метров.
Первую химеру я подстрелил еще до того, как мы подошли к пятиэтажкам – тварь вынырнула откуда-то из гаражей, рядом с домами, замерла на секунду, увидев врагов, и оранжевой кляксой растеклась по кирпичной стене после моего выстрела.
– Прямо в лоб залепил! – восхищенно воскликнул Киря.
Я раздраженно фыркнул – в голову твари попал случайно, ибо целился вообще-то в туловище. И это после часов, проведенных на стрельбище! Ладно, спишем это на последствия контузии.
– Две твари на подходе. Еще две где-то рядом! – напряженно сообщил я, разворачивая Мародера в сторону многоэтажок. В этот момент из-за ближайшего дома послышался слитный женский и детский крик. Так кричат люди, которых рвут на части. Гена, все это время следующий в на своем месте в ордере слева от меня, сорвался с места и бросился на голос.
– Назад, придурок, вернись в строй! – прокричал я, но мутант только ходу прибавил.
– Все за ним, строй держать! – прикрикнул я раздраженно и максимально быстрым шагом направил перегруженного Мародера между домов. Гену мы обнаружили возле развороченной и разорванной малолитражки– химера походя вскрыла тонкий металл автомобиля, в которой кто-то пытался укрыться. Сама тварь раздраженно шипя пятилась под напором остервенело размахивающего тяжелым молотом мутанта.
– Гена, назад, ты перекрываешь мне директрису! – надрывался я, пытаясь выцелить тварь, но мутант, ничего не слыша, пытался достать чужого холодным оружием, позабыв про свой огнемет. Да что с ним такое происходит?!
Вторая химера появилась на поле боя очень эффектно – спрыгнула с козырька подъезда, приземлившись прямо в нашем строю, разметав бойцов. Радиоэфир наполнился ругательствами, стонами и проклятиями. Применить огнемет или гранатомет было нельзя – тварь бесновалась среди растерянных парней, щедро раздавая оплеухи и укусы, броня Витязей пока не поддавалась, но надолго ли? Впереди Гена продолжал свой идиотский
поединок, забыв обо всем, строй развалился окончательно.Вишенкой на торте стало появление еще двух химер, вынырнувших с территории детского сада. Просто прекрасно! Ругаясь как сапожник я прицелился и спустил курок. Хлоп – урановая болванка подобно молоту отшвырнула тварь прямо в окно детского сада. В ответ оставшаяся тварь распахнула пасть и плюнула плазмой – огненный шар взорвался рядом со мной. Броню Мародера лизнул нестерпимый жар, волосы под шлемом затрещали и свернулись, взрывная волна в очередной раз за сегодня швырнула меня на стену дома. Многострадальные ребра отозвались новой волной боли, и я застонал, добавив свой мотив в какофонию, царящую в радиоэфире. Бой потерял всякое подобие организации, превратившись в безобразную свалку. Прямо на моих глазах одна из тварей прыжком подмяла под себя Витязя и ударом лапы оторвала голову пилоту вместе с шлемом. Впрочем, радоваться ей пришлось недолго – сразу трое бойцов обрушили на чужого свои молоты, за пару секунд превратив чужого в мешок фарша.
Гена, к моему удивлению, все еще продолжал свой безумный поединок и даже ухитрился серьезно ранить химеру – тварь припадала на одну лапу, по морде густым потоком стекала оранжевая кровь. Я хмыкнул, прицелился, выждал, пока поединщики в очередной раз разорвут дистанцию, и пристрелил тварь. Гена недоуменно закрутил головой и, осознав, что вокруг него кипит бой, с безумным энтузиазмом берсерка бросился на новую цель.
Справа от меня рассерженной змеей зашипел огнемет, через секунду по ушам ударил вопль химеры, от которого душа ушла в пятки. Пылающая тварь комом живого огня ударила по нам, расшвыривая Витязей как кегли и, подмяв под себя одного, принялась остервенело его рвать – в стороны полетели пластины брани. В радиоэфире закричал Сыч, я сам не понял, как оказался рядом с горящей тварью и опустил ей на хребет свой молот. Рядом со мной работали своим оружием другие Витязи, но горящая тварь упорно пыталась выцарапать из железной раковины заходящегося в истошном вопле Сыча. Когда содрогающаяся в предсмертной агонии тварь отвалилась в сторону, перед нами предстала жуткая картина: изорванная сталь, перемешанная с изорванной плотью. Сыч доживал свои последние секунды, страшно хрипя в радиоэфире. Рядом с поваленным грибком на детской площадке троица Витязей с садисткой неторопливостью вбивала свои молоты в пытающую куда-то уползти химеру с перебитыми лапами. Гена, бросив свой молот, разгибал листы металла разорванной малолитражки, в которой нашли свое последнее пристанище женщина с дочерью.
– Гена, прекрати, они уже мертвы! – хрипло сказал я, подходя к нему.
Мутант, не слушая меня, извлекал из железного гроба тела и я с содроганием услышал в динамиках всхлипы и рыдание. Гена прижал к себе изорванное тельце девочки и, рыдая, попытался укачивать ее. Безумие происходящего все сильнее давило на разум, я топтался рядом, не зная, что предпринять.
Ситуацию разрешил Гном, который, подойдя к безумцу, отвесил ему затрещину железной лапой Витязя так, что звон пошел по всей округе:
– Что смотришь, он жену и двоих дочерей в Челябинске потерял, - глухо сказал он мне и отвесил Гене еще одну оплеуху, - Вот и слетел с катушек.
– Не надо меня бить, я в норме,- глухо сказал Гена, бережно опуская тело ребенка на асфальт.
– Какая к черту норма, Гена, ты же нас под удар подставил! – воскликнул Косяк, - Сыча порвали из-за того что ты как лось сюда кинулся!
– Я как крик детский услышал, так как будто разум потерял, - вздохнул мутант, - Я так хотел их спасти и не успел. Я виноват, простите меня.
– Встань в строй и держи себя в руках! – устало сказал я, - Еще раз что-нибудь подобное выкинешь – пеняй на себя!
На поле боя остались лежать два моих бойца: один новенький с позывным Зоб с оторванной головой и один ветеран – Сыч.
Позади скрипнула подъездная дверь, я стремительно обернулся, вскидывая рельсотрон – в дверях подъезда стояла пожилая женщина с замотанным полотенцем лицом. Из-за ее плеча опасливо выглядывала молоденькая девушка. Я только сейчас осознал, что в окна домов за нашим боем наблюдали десятки людей.