Чтение онлайн

— Спасибо, — сказала я.

На закате кто-то включил музыку, и палуба превратилась в танцпол. Марина танцевала первой, вытаскивала всех по очереди, хохотала и расплескивала шампанское на доски. Андрей двигался с обаянием человека, которому на все плевать, и это было почти красиво. Лена и Катя танцевали вместе, подпевая.

Внезапно ко мне подсела Вика.

Она выбрала момент идеально: Артем стоял у борта с Андреем, оба смотрели на закат и о чем-то разговаривали. Вика опустилась на шезлонг рядом со мной, подобрала под себя ноги и улыбнулась той улыбкой, от которой мне всегда хотелось проверить, не торчит

ли у меня нож из спины.

— Я искала твоего Даниила в соцсетях, — сказала она, покачивая бокалом. — Знаешь, что нашла?

Я сделала глоток шампанского и постаралась, чтобы рука не дрогнула.

— Ничего, — ответила Вика сама себе. — Один аккаунт, закрытый, сто двадцать подписчиков, ни одной публичной фотки. Для парня, который одевается в Loro Piana и носит Patek Philippe, это, мягко говоря, необычно.

— Не все живут в интернете, Вик, — сказала я, и собственный голос прозвучал удивительно ровно для человека, у которого внутри все оборвалось. — Некоторые мужчины считают, что выкладывать селфи — это жалко.

— А в гугле по нему тоже ничего. Папин бизнес, строительство, коммерческая недвижимость. Отец и старший брат мелькают в деловых новостях. А Даниил как призрак. Ни светской хроники, ни фотографий с мероприятий.

Она смотрела на меня, и в ее глазах было торжество рыбака, который чувствует, как дергается леска.

— Князевы не из нашего круга, — ответила я и поставила бокал, потому что руки стали влажными и стекло скользило. — Они из Питера, они только лезут наверх, и они не из тех, кто таскается по светским вечеринкам. Папа говорит, что старший Князев принципиально не пускает семью в публичное поле. Бизнес специфический, сама понимаешь. Чем меньше лиц мелькает, тем спокойнее.

Это было чистое вранье, но прозвучало убедительно, потому что я говорила то, что Вика и сама могла додумать. Новые деньги, строительный бизнес, связи с людьми, о которых лучше не знать, — в нашем мире это было настолько обычным, что не требовало объяснений. Половина папиных партнеров жила именно так: закрытые аккаунты, никаких фотографий, дети в школах под чужими фамилиями.

Вика молчала, прикидывая. Я видела, как она пережевывает мои слова и ищет, за что можно ухватиться.

— А Даниил? — спросила она наконец. — Он тоже принципиальный? Или просто прячется?

— Спроси у него сама, — пожала я плечами. — Только не обижайся, если он ответит односложно. Он не любит, когда лезут в личное.

Вика усмехнулась, допила шампанское и ушла. Я перевела дыхание и посмотрела на Артема. Он стоял у борта и закатный свет золотил его профиль. Он выглядел как человек, которому закрытый аккаунт в сотсетях подходил как родной.

Потом Марина схватила его за руку и потащила танцевать, и он подчинился с видом того, кто идет на расстрел. Я приготовилась сочувственно усмехнуться, когда он начнет топтаться на месте, как все мужики, которых вытаскивают на танцпол против воли.

Он танцевал. По-настоящему. Уверенно, точно, с чувством ритма, которого я от него не ожидала. Двигался так, как двигался в спортзале — всем корпусом, перетекая из одного движения в другое, — и Марина присвистнула, а Лена захлопала. Я сидела на шезлонге с бокалом в руке и смотрела на него, а внутри у меня что-то медленно и неотвратимо плавилось.

Потом он протянул мне руку.

Я поставила бокал и взяла ее. Артем притянул меня к себе, его ладони легли мне на поясницу, мои руки поднялись ему на плечи, и качка прижала нас друг к другу так, что между нами не осталось места даже

для ветра. Его кожа была горячей от солнца и чуть влажной от морских брызг, и я чувствовала каждый мускул под ладонями. Его пальцы на моей пояснице забрались под край саронга, но мне было совершенно, абсолютно, преступно все равно.

Мы двигались медленно, не в такт быстрой музыке, в своем собственном ритме. Я смотрела ему в глаза и забывала, что вокруг есть люди. Его лоб коснулся моего, губы оказались так близко, что я чувствовала его дыхание на своих, и мир за пределами его рук перестал существовать.

Тогда его губы коснулись моего виска. Легким прикосновением, от которого у меня закрылись глаза и ноги стали ватными. Это не было для публики. Марина танцевала с Андреем и не смотрела на нас. Он поцеловал меня, потому что хотел. Мы оба это знали.

Где-то щелкнул телефон. Краем глаза я заметила Вику: она стояла на верхней палубе, телефон в вытянутой руке, на лице довольная улыбка.

Через полчаса мне пришло уведомление. Вика выложила фотографию в сторис и тегнула нас обоих: «@daniil_knyazev + @alisa_ermolova горячая парочка!»

На фотографии мы танцевали на фоне заката. Его руки на моей пояснице, мои — на его плечах, лбы соприкасаются, а за спиной море. Красивый кадр, ничего не скажешь. Даже я бы лайкнула, если бы это были чужие люди.

Я тут же протянула телефон Артему. Он взглянул на экран, на тег, на чужое имя, которое Вика привязала к его лицу. Выражение не изменилось.

— Вика нас тегнула, — прошипела я. — Даниила Князева. В сторис. С моим именем.

— Вижу, — сказал он и вернул мне телефон.

— Тебя это не беспокоит?

Он помолчал и посмотрел на закат, догоравший за горизонтом и оставлявший на воде длинную рыжую дорожку.

— А должно? Его аккаунт мертвый, я пробивал.

Я хотела ответить, но не нашла слов, потому что на фотографии мы выглядели как настоящая пара. Это было красиво, и это было ложью, от которой что-то внутри болело тупой ноющей болью, которой я пока не могла дать название.

Яхта шла обратно в бухту. Игорь спал на корме, уронив голову на грудь. Марина заворачивалась в плед и зевала. Звезды высыпали на черном небе, и огни отеля на берегу мигали желтым, приближаясь с каждой минутой.

Мы вернулись в номер за полночь.

Загорелые, усталые, пропахшие морем и солнцезащитным кремом, который давно перестал защищать и просто впитался в кожу вместе с солью и ветром. Я чувствовала солнце на плечах, на скулах, на переносице — легкое жжение, которое к утру станет золотистым загаром или краснотой, в зависимости от везения.

Артем закрыл за нами дверь и щелкнул замком. Привычный жест, который я перестала замечать где-то на второй день, а сейчас заметила снова — как он проверяет замок, как оглядывает комнату, прежде чем расслабиться. Хотя расслабиться — громкое слово для него. Он не расслаблялся. Просто переходил с одного уровня настороженности на другой, чуть умеренный.

— Я в душ, — бросила я и ушла, не дожидаясь ответа.

Стояла под водой долго. Смывала с себя соль и солнце, запах его кожи, оставшийся на моем плече после танца, после того, как его лоб прижался к моему и весь мир за пределами нас двоих перестал существовать. Вода текла по лицу — горячая, потом холодная, — а я стояла и дышала. Не думала ни о чем, потому что если начать думать, то придется назвать вещи своими именами, а я пока не была к этому готова.