Провал резидентуры
Шрифт:
И минуты через три по нашему, беляцкому телефону раздается звонок, и какой-то черный господин говорит:
– Братец, ты нарочный к Рриоо?
– Я, сударь, - говорю.
– Я журналист Леа Ги Коона, - говорит черный господин.
– Ты, братец, собирайся, завтра с утра проводишь меня к барону. К девяти я заеду в его городской дом. Это по тому делу, по которому от вас только что звонили.
– Ага, - говорю.
– Слушаю, господин. Только вам надо от Комитета разрешение на поездку.
– Ну да, - говорит он, и что мне нравится - говорит почти не как с белым.
– у меня есть, не волнуйся. Пока.
– До свидания, господин
Ужинаю я с дядиной семьей, давно уж так не ужинал - черных господ в доме нет, и тетя Мала готовит нашу еду, беляцкую: козлятинку там, кашу пшенную - черные господа этого не едят, а еще белые рассказывают, что молодые черные господа тайком ходят в наши кабаки пшенную кашу кушать, это у них вроде как мода такая.
Спать я лег рано, встал тоже. Выхожу на улицу, стою.
Подъезжает этот господин Ги Коона - современный такой, высокий черный господин в спортивной куртке, на спортивной машине. Видно, что говорит со мной с видимым усилием - но, по-моему, ему господин Мин Даноо объяснил, как с нашим братом беляком правильно говорить. Он и говорит правильно, только в глаза не смотрит.
Едем мы с ним по Приморскому шоссе, вдоль железной дороги, смотрю - стоит у капонира на этот раз уже черный господин солдат и тоже мочится. Смешно, но я виду не показываю.
– Ну, рассказывай, братец, - говорит господин Ги Коона.
– Слушаюсь, господин, - говорю и рассказываю все, как было.
– Интересно, кто же за ней мог охотиться, кроме Комитета?
– задумчиво так говорит господин Ги Коона, и видно, что спросил-то он сам себя, по привычке на белых внимания не обращать, но тут я схитрить решил и говорю, как бы в ответ:
– Я полагаю, что она сама не очень знает, но боится их больше, чем Комитета, господин.
– Вот как, - косится на меня господин Ги Коона.
– Ты полагаешь. А почему?
– По тому, как она говорила, господин, - говорю.
– Про Комитет она упомянула, как про надоедливую муху. А про тех, других, сказала с настоящим страхом.
– А-хха...
– задумчиво так тянет господин Ги Коона и замолкает надолго.
Впереди появляется пост. Обычный проверочный пост, как бывает на развилках. Машина тормозит. Подходит мрачный, потный, небритый черный господин сержант.
– Куда, - говорит, - едете? Документы...
Господин Ги Коона ему документы подает и говорит:
– Я еду в район Эгерины. Там...
Господин сержант его перебивает:
– На Эгерину шоссе закрыто. Надобности обороны, господин. Езжайте через лес Хоу.
Господин Ги Коона открывает было рот, но тот ему эдак повелительно:
– Поворачивайте, поворачивайте к лесу! А боитесь - так дожидайтесь попуток, поедете караваном!
– Ну вот еще, - фыркает господин Ги Коона и газует.
– Я тебе, шваль деревенская, не засранец какой, - бормочет он, отъезжая.
– Что ты думаешь, раз я не на фронте, так трус?
– Тут я понимаю, что он про меня опять забыл, иначе бы на черного господина при беляцких ушах не ругался.
– Я, между прочим, весь первый год на торпедном катере... У меня медаль за ранение...
А, так вот он чего к белякам непривычный - на торпедном катере служил. Там-то одни черные господа. А вот кто в пехоте или же на больших судах воевал, ветераны или там господа действительные офицеры, те от нашего брата беляка черные свои лица не очень-то воротят.
И тут вдруг я думаю - уй-йя! Мы ж в лес Хоу едем! О белые боги благодетельные, это ж самое что
ни на есть страшное место! Там, говорят, деревья ходят, по ночам гробы по воздуху летают и мертвые с косами стоят. Дядя Шавлу говорит, там нечисть живет. А еще он говорит, когда через лес шоссе ложили, двести лет назад, там только днем работали. А один раз трактор до заката не отогнали, так лесная нечисть всю ночь на нем каталась, и пришлось полшоссе перекладывать. Может, и враки, только черные господа на Благородных островах уже семьсот лет живут, а лес все не трогают. Так он и стоит - от побережья до горы Мухх. Я его только один раз видал, когда нас два года назад на грузовике в поместье везли. Однако проехали же тогда как-то...И вот мы въезжаем в лес. Деревья там черные, почти мертвые, обросли какой-то седой бородой и стоят так плотно, что между ними только наш брат беляк и пролезет.
– Поганое место, - говорит вдруг господин Ги Коона.
И тут мы видим, что дорога-то впереди перекрыта. Стоит как бы два черных грузовика, ну, вроде комитетских воронка, прямо поперек дороги. И стоят какие-то черные господа, вроде как, значит, солдаты, вот только...
Что-то есть в них неправильное такое, от чего у меня сразу глаза на лоб.
– Чой-то, - говорю я. Живот так у меня замутило, будто бы тухлой рыбы поел.
Слышу, господину Ги Коона тоже несладко: бормочет он - о яркие небеса, что это тут, мол, такое...
Машина наша останавливается от грузовиков метрах в пятнадцати, и тут вдруг господин Ги Коона мне лихорадочно так бормочет:
– Беги, - бормочет, - белый, беги в лес, прячься... Барону, - говорит, - скажи... Скажи, чтоб Лиина пряталась... О боги, - говорит, - ты смотри, смотри!
Смотрю я, куда он сказал, одну только секундочку смотрю - и света невзвидел, съезжаю я на заднице под сиденье, там коврик еще, помню, такой, глиной измазанный. Охаю было от страха, да тут господин Ги Коона дверцу мою со стопора снимает да как рявкнет:
– Беги!
И я из машины вываливаюсь да кубарем - в кювет и дальше в кусты.
А вот что там такое страшное. Это я из кустов уже внимательнее посмотрел.
Стоят, значит, два грузовика. То есть это так кажется. Когда присмотришься, кривые они какие-то и скособоченные, а один... боги! Как-то покосился, и вдруг на секунду понятно, что это не грузовик стоит, а какие-то черные господа, трое или четверо, так вот руками... разводят... будто это грузовик стоит! Правда, бред? Я глазам своим - гляжу и не верю, прямо выть со страху хочется! Но это еще полбеды, грузовики эти неправильные. Идут к машине господина Ги Коона трое черных господ, и один эдак не то покрикивает, не то блеет:
– Документы приготовить! Проверка! Комитет безопасности королевства!
Мать Великая Белая Баба, думаю я! Что ж это за черные господа?! Глаза-то у них КРАСНЫЕ И СВЕТЯТСЯ!
И тут господин Ги Коона дверцу открывает, встает, достает из-под куртки пистолет, не пистолет, прямо целую пушку, "питон", наверное, да как по этим господам - бац! бац! бац!
– у меня прямо уши заложило!
Нет, думаю, какие это, к водяному, черные господа, разве ж бывают такие черные господа, сквозь которых пистолетная пуля проскакивает, а они дальше идут? И разве, думаю, бывают черные господа, на которых не одежда надета, а они просто формы такой - будто бы в одежде - а сами гладкие и без щелей? И почему, думаю, у них какие-то автоматы подозрительные: вроде как бутылки черные? Поднимают они эти свои автоматы, да ка-ак...