Чтение онлайн

На ходу я протягиваю ему хардик.

– Вот, почитайте легенду.

Он опускает рид-сенсоры на виски, вкладывает хардик в дисковод подшлемника и спокойно, будто и не читает, говорит:

– Я, пока летел, отчитал базовый блок по Шилемауре. Интересная планета.

– Правда ведь?
– говорю я. Шилемаура мне очень нравится.
– Очень необычное сочетание рас.

– Это правда, что черная раса здесь недавно?
– спрашивает он.

– Их история об этом говорит очень определенно, но в земных архивах нет упоминаний о столь значительных исходах чернокожих общин в те века. Скорее, это уже вторичное переселение.

Он кивает и вынимает хардик.

–

Что, уже?
– поражаюсь я.

– Я учился у Буцудзен на Шагрене, - объясняет он.
– Я там пробыл семь месяцев, и два из них - в горах у Буцудзен.

– То есть это правда, что они могут на порядок поднять емкость мозга, - вопросительно говорю я.

– Они ее не поднимают, - объясняет он.
– Как бы открывают. Эти емкости есть у каждого, но их надо активировать.

– А это сложно?

– Честно сказать, технологии я не понял, - улыбается Легин. И тут мы приходим к шлюзам.

В глубине души я поражен. За время службы мне приходилось общаться или работать, наверное, с десятком гренадеров, и все они были в разной степени суперменами, но этот Таук превосходит все мои представления. Десса, Одиннадцать-Один, Эрна, сверхскоростной ридинг, два ордена - и все это пусть даже и в девятнадцать лет? Впрочем, говорят, Великий Ямадзуки получил первый орден в пятнадцать лет...

Пока мы переодеваемся, я спрашиваю его:

– Легин, а кто у вас был Наставником?

– Ямадзуки Тацуо, - как бы с неохотой отвечает он. Я сражен окончательно.

Теперь у меня есть гренадер, я избавлен от неприятной обязанности контролировать модуль, плохо умея это делать (я все-таки не пилот, а разведчик), и поэтому могу еще раз покрутить на ридере легенду. Тем временем Легин очень резко отрывает модуль от Базы-Два и кидает вниз, по спирали. Я невольно охаю.

– Простите, - спохватывается он и меняет траекторию на более пологую. После сближения с планетой нам надо еще сделать суборбитальный бросок через полушарие - мы выходим к Южному полюсу. У меня обычно на сближение и маневры уходит почти три часа, потому что я предоставляю возможность автопилоту вести модуль по оптимуму. Таук же, как все гренадеры, предпочитает не оптимум, а скорость. Хотя он явно сдерживает себя, избегая ради меня резких перегрузок и изменений траектории, мы все равно начинаем падение через сто семь минут вместо ста семидесяти пяти.

Модуль садится в глухих лесах, в полукилометре от узкого местного шоссе. Здесь у нашей службы давний и очень надежный тайник, спрятанный между гигантских валунов. Таук сажает модуль легко, как пушинку, без малейшего толчка. Модуль теперь можно заметить только с воздуха, но и это предусмотрено - как только мы покидаем трехметровую тарелку, она мгновенно мимикрирует, становясь почти прозрачной. Только некоторое искажение показывает, что перед нами не россыпь мелких камней, а ее изображение на округлом плоском теле.

Мы выкатываем из тайника местный автомобиль с абсолютно легальными номерами и переодеваемся в местную одежду. Теперь я, чернокожий, становлюсь, по местным понятиям, господином - на мне дорогой изящный черный костюм, белая водолазка, дорогие шоколадного цвета туфли - а белокожий блондин Легин, как и заведено здесь, превращается в слугу-северянина, одетого в белые брюки и куртку. Я надеваю регистр, замаскированный под дорогие золотые часы, аварийную шашку, замаскированную под массивный золотой перстень, транслятор, замаскированный под очки в золотой оправе. В руке у меня тросточка с набалдашником резной кости. Это просто тросточка, в ней ничего нет.

Легин - само смирение. Он повязывает волосы ленточкой тех же цветов, что и узор моей тросточки; он с коротким

полупоклоном распахивает передо мной заднюю правую дверцу "трихоо"; он бросается за руль, легко (Боже! Первый раз видя эту машину!) заводит ее и осторожно ведет по узкой, едва заметной тропе, вежливо спросив:

– В отель "Шаахан", хозяин?

Он бесподобен. Прекрасно усвоил сложнейшую роль, изложенную в легенде как запасной вариант (я раньше никогда не летал в этой роли с гренадером), весь связанный с ролью колорит, повадки, обычаи - и все это за полминуты чтения. Я, уже два года проработавший с островитянами, не могу внешне отличить его от настоящего раба-северянина. Молодец.

Машина выбирается на шоссе и, набрав скорость, устремляется к северу, к столице.

Ровно в десять утра, едва я снимаю куртку, мне звонит редактор отдела и зовет к себе. Мог бы и заглянуть, зараза, всего-то перейти через коридор. Я вхожу к нему.

– Помнишь разговор насчет Шеман-Раманы?

– Помню.

Это он вчера мне объяснял, что, как только появится хоть один более-менее известный приезжий из Раманы, мы его должны ухватить первыми.

– Так вот, в "Шаахане" полчаса назад остановился твой драгоценный Шихле.

– О, шеф, - говорю я.
– Я уже лечу.

Макту Мин Шихле - личность совершенно замечательная и при этом загадочная. Эксцентрик, позер, бабник из Динхоовоо, коллекционер неожиданных вещей и распространитель неожиданных слухов, он всегда появляется неожиданно и так же неожиданно исчезает, причем, судя по всему - особенно по раманским газетам - у себя в Динхоовоо он никого дома не принимает, на светских тусовках бывает крайне редко, не чаще раза в год, но страстно коллекционирует тамошние светские слухи и сплетни. У него там в газетах и на радио человек пять "агентов", которым он за информацию щедро платит. У нас же его наши слухи не интересуют, или, вернее, почти не интересуют - у нас он эти слухи сам порождает. Как приедет в Миноуану - сорит деньгами, якшается с богемой, с офицерами, с бизнесменами, с журналистами, даже с комитетчиками - и всех очаровывает, всем мил, со всеми в дружбе. И самое главное - он охотно рассказывает раманские слухи из своей коллекции. Из-за этого за ним табунами бегают журналисты, занимающиеся светской хроникой. В том числе и я. Я его не люблю, для меня он слишком шумен, но для меня он - клад.

Я набираю "Шаахан".

– Отель "Шаахан", добрый день, - говорит девичий механический голосок на фоне музыки. Новая какая-то.

– Добрый день, - говорю я.
– Я Леа Ги Коона из газеты "Все еще развлекаемся". Не были бы вы так любезны соединить меня с господином Мин Шихле?

– Была бы, - вдруг совершенно человеческим голосом говорит девица.
– Соединяю. Леа, мне очень понравилась ваша статья про "оборванцев".

– А, - говорю я, - спасибо.

Гудок. Трубку снимают. Вежливый молодой голос с акцентом северянина:

– Номер господина Макту Мин Шихле.

– Здесь Леа Ги Коона из "Все еще развлекаемся", - терпеливо говорю я.
– Дай господина Шихле.

Пауза, потом возникает Шихле:

– А, Леа, привет. Я так и знал, что ты мне позвонишь. Хочешь приехать?

– Хочу, - говорю я.

– Приезжай. У меня новый слуга, он просто-таки невероятные коктейли делает. Давай.

– Макту, а если вам позвонят из "Вечернего клуба" или "Столицы", куда вы их пошлете?
– спрашиваю я.

– Пошлю, пошлю, - отзывается Шихле.
– Приезжай.