Чтение онлайн

— Послушай, это личное, хорошо? В любом случае, что вы делаете в моем грузовике?

— Соседский надзор — решительно заявил Мэйфлауэр.

— Я не думаю, что это дает вам юрисдикцию в отношении федеральной собственности.

— Ты ведь живешь по соседству со мной, не так ли?

Джон нахмурился.

— Знаете, валять дурака в почтовом грузовике, федеральное преступление.

Мэйфлауэр долго не сводил с Джона глаз. Достаточно долго, чтобы Джон отвел взгляд, а потом еще немного, пока почтальон неловко не кашлянул.

— И ты собираешься заявить на меня, Джон? — наконец спросил он.

Джон пробормотал:

—

Ну... нет... я... я не думаю, что в этом есть необходимость, просто... просто держись подальше от моего грузовика, ладно? — Он протянул дрожащую руку за букетом.

Мэйфлауэр усмехнулся.

— Овсянка — пробормотал он, сунув лилии в руку. Он должен был почувствовать облегчение. Вместо этого он был только разочарован, и даже он сам понимал, что это нехороший знак.

Что, черт возьми, с тобой не так? спросил он себя.

Он отмахнулся от вопроса, как старый пес, и отступил назад, позволяя Джону пройти и забраться в свой автомобиль. Однако, прежде чем он успел включить передачу, Мэйфлауэр ухватился за дверной косяк.

— Знаешь, Джон, это сплоченный район. Мы внимательно следим друг за другом. Очень внимательно. И мы можем быть неразумными, когда речь заходит о защите наших собственных интересов.

Джон побледнел еще больше и энергично закивал.

— Да, мистер Робинсон тоже говорил мне кое-что об этом на днях. Хотя и не совсем так... мрачно.

— Кто?

— Твой... твой сосед? Мне казалось, ты говорил, что у вас дружные отношения.

Мэйфлауэр раздраженно скривил губы.

— Езжай, Джон.

— Да, сэр — ответил Джон, неуверенно улыбнувшись, прежде чем подойти к следующему ящику и поспешно запихнуть туда почту его владельцев, при этом оглянувшись на Мэйфлауэра.

Мэйфлауэр смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду, затем перевел взгляд на другую сторону улицы и увидел, что Сара смотрит на него из своего сада. Она улыбнулась и помахала, как делала всегда. Мэйфлауэр сложил губы в лучшее подобие улыбки, на которую был способен, и помахал в ответ, как всегда. Он проигнорировал неприятное ощущение в животе. Затем вернулся в дом и занял свой пост у окна.

Итак, у парня были цветы. Это не значит, что он не монстр.

Нет, но это кое-что говорит о тебе.

— Заткнись — прорычал он, опускаясь в свое старое кресло и доставая сигарету из смятой пачки в нагрудном кармане. Он начал закуривать, но через открытую арку, ведущую на кухню, увидел записку, приколотую магнитом к холодильнику. Верхнюю половину он засунул под магнит, но нижняя была чистой.

С такого расстояния он не мог прочесть надпись, но в этом и не было необходимости. Он провел слишком много часов, вглядываясь в слова, написанные нежнейшей рукой.

Береги себя

Он судорожно вздохнул и бросил зажигалку на кофейный столик, его зубы превратили фильтр незажженной сигареты в кашу, когда он обхватил голову руками.

Что это вообще значит?

— Заново — Сказала Миссис Окс, скрестив широкие руки на своем приземистом теле. Фамильяр на её плече дернулся и наклонил голову — позолоченный череп ворона с глазами из гагата — в сторону Гримсби, который, тяжело дыша, лежал на траве.

Ему удалось сесть, вытирая пот со лба неподходящим рукавом.

— Я не могу этого сделать — сказал он, свирепо глядя на дерево на которое указала миссис Окс

— Могу или не могу, не имеет

значения — сказала миссис Окс, и её украинский акцент был почти таким же сильным, как и её предплечья, которые выглядели так, будто ими можно было взбивать железо в масло — Я эксперт. Я говорю: Заново.

Гримсби застонал, но, пошатываясь, поднялся на ноги и направился к дереву, которое оказалось сосной с прямым стволом. Его предыдущие заклинания содрали с нижних веток и кусков коры, но само дерево не сдвинулось с места.

Из всех деревьев в частном заповеднике, окружавшем департамент, это дерево он быстро возненавидел больше всего. Он потратил весь день, пытаясь свалить его своими заклинаниями, но безрезультатно.

Проклятый упрямый кустарник.

Легкий ветерок пронесся над поляной, принося с собой небольшую передышку от необычно теплого весеннего дня, принеся с собой запах протекающей неподалеку реки Мистик. Шум шоссе на дальней стороне, однако, нарушал ощущение естественного уединения. Заповедник вокруг департамента был значительным, особенно учитывая близость к центру Бостона, но все равно это был маленький кусочек природы в густонаселенном городе.

Миссис Окс щелкнула пальцами, привлекая его рассеянное внимание.

— У тебя есть задание, Аудитор — сказала она. — Повали дерево. Она достала блокнот и протянула руку к ворону-фамильяру. Он пошевелил черепом в жутком подобии настоящего существа, прежде чем покопаться в своей полой скульптуре, как будто прихорашиваясь, затем вытащил карандаш, от которого почти ничего не осталось. Миссис Окс взяла карандаш и сделала пометку, наблюдая за Гримсби.

Он пытался сосредоточить свое внимание на сосне и не думать о том, что она пишет, но беспокойство прилипало к его мыслям, как пыль к старому потолочному вентилятору. Эта оценка была тестом на определение его ценности как Аудитора.

Он терпел неудачу.

Не помогало и то, что вокруг него было больше дюжины пней, некоторые из которых были обгорелыми до черноты, другие сломанными, а один было таким гладким, что его будто спилила бензопила. Каждое из них был испытанием для другого Аудитора, и каждый было знаком успеха.

Он уставился на свою сосну и стиснул зубы от подступающего гнева, пытаясь заглушить чувство стыда, поселившегося у него в душе. Он знал, что с его стороны было абсурдно даже пытаться участвовать в испытании. Это была проверка на прочность.

Но Связывание не было заклинанием, основанным на силе, в конце концов, это было заклинание Гримсби, а сила, это не то, чего было у него в избытке, ни магически, ни физически. Он пытался выучить другие заклинания из гримуаров в библиотеке факультета, но ничего не вышло. Это было все равно что пытаться научиться выворачивать язык или складывать суставы пополам. Некоторые заклинания просто не срабатывали у некоторых колдунов.

И, похоже, ни одно из них не срабатывало у него.

Он знал только три, первым двум его научила мать из их старого семейного гримуара. Эти заклинания дались ему так же естественно, как ходьба, и, возможно, другие из гримуара тоже, но они были потеряны в том же пожаре, что унес его мать. Последнее заклинание он придумал сам. Ни одно из этих заклинаний не было основано на мощном импульсе, внутренней силе, которая придавала форму магии, заимствованной откуда-то извне, но вместо этого они были гибкими и эффективными. Они больше походили на перочинные ножи, чем на бензопилы.