Потерянный рай
Шрифт:
— Шёл бы ты, мужик в клинику, пока тебя патруль СПК не прихватил.
— А чего это ты обо мне печёшься, недоделанный? — мерзко осклабился мужчина. — Ты бы лучше о себе подумал!
— Уйди, — тихо сказал Брайан.
— А кого мы сейчас «делать» будем?! — пуская слюну, дурашливо захихикал мужчина, в глазах у него не было даже намёка на разум.
— Я тебя предупредил, — ещё тише сказал Брайан, чувствуя, как красная пелена медленно начинает застилать взор.
— А вот мы сейчас кровушку чью-то пустим! — счастливо заржал мужчина, проворно опускаясь на четвереньки.
Брайан,
— Что, гадёныш, убогим прикинулся и думаешь, можно гадить безнаказанно?!
Мужик, подмятый Брайаном, забился и захрипел:
— Пусти, сука!!!
— Ну, нет! — зашипел Брайан. — Я тебя сейчас лечить буду! Своими методами! Народными.
— Пусти… — прохрипел мужчина, и в подкативших ко лбу глазах промелькнула тень разума.
— Нет! Ты же болен?!! — захохотал Брайан. — Вот мы тебе твою мозоль-то и ампутируем! Если болезнь запущенная, то без хирургического вмешательства ты не только сам гадить будешь, а и других перезаразишь!
— Пусти, псих!!! — пискнул придушенно мужчина, и в его потемневших глазах взметнулся животный ужас.
Брайан заглянул в эти наполненные смертной тоской глаза, и ему вдруг стало стыдно. Пальцы разжались сами собой…
Мужчина, скуля, отполз, бубня одну и ту же фразу:
— Совсем сдурел, псих! Совсем сдурел…
— От такого слышу, — вяло огрызнулся Брайан.
Рядом притормозила машина, из которой выскочили полицейский и врач.
— Что здесь происходит?
Брайан, поднимаясь, устало усмехнулся:
— Всё в порядке, департамент СПК может спать спокойно…
Полицейский подозрительно покосился на сидевшего в пыли мужчину, но тот поспешно закивал:
— Всё в порядке, шеф!
Врач слегка удивлённо окинул взглядом поле боя, но потом, пожав плечами, безразлично кивнул полицейскому.
Почти сразу они сели в машину и уехали.
Мужчина, испуганно косясь на Брайана, с трудом встал и, пошатываясь, припустил по улице прочь. Ноги, как обычно бывает после Приступа, его почти не слушались. Дважды беглец упал, но ни разу не оглянулся.
«А ведь похоже, что я не только со своим Приступом могу справиться, — мрачно подумал Брайан. — Хотя нельзя сказать, что нащупанная методика приносит мне чувство морального удовлетворения!»
В магистрате тот же чиновник, с тем же выражением лица — будто он подписывает собственный смертный приговор — выписал Брайану пропуск в архив.
— Как я могу найти исполняющего обязанности старшего архивариуса? — спросил Брайан, фактически выдирая из рук чиновника выписанный пропуск.
— А зачем она вам? — подозрительно спросил тот, разглядывая свои руки, наверное, с тайной надеждой, что хоть какая-нибудь малая часть документа всё-таки к ним прилипла.
Брайан почувствовал, как вновь со дна души поднимается мутный комок.
Он присел на краешек стола и поймал клерка за галстук.
— Ты что, нас не уважаешь? — тусклым
голосом поинтересовался Брайан.— Я?! — пролепетал клерк. — Она…
— Это она нас не уважает? — самоуверенно произнёс Брайан, подтягивая совершенно обалдевшего клерка за галстук.
— Нет! — пискнул чиновник, и глаза его подкатились под лоб. — Она…
«Сейчас брякнется в обморок или, того хуже, обделается… Я становлюсь суперменом, — с тоской подумал Брайан. — Эдак я далеко пойду».
— Живи, — вяло буркнул Брайан, — недоделанный.
— Ты?! — Анна выглядела усталой и слегка удивлённой, но не настолько, как Брайан ожидал. — Ну, заходи. Что-то случилось? — Анна улыбнулась, и обезоруженный Брайан слабо усмехнулся в ответ.
— Вот пришёл глянуть, где ты обитаешь и чем занимаешься… когда не со мной, — Брайан чувствовал себя неважно, на душе было мерзко, словно всё лучшее было заляпано грязью подозрения.
Анна удивлённо приподняла брови и вновь мягко улыбнулась.
— Тебя это почти год совершенно не интересовало, — тихо сказала она.
— Я, — Брайан растерянно глянул на собственные ладони, — ты… — Брайан набрал в лёгкие побольше воздуха и решительно выпалил:
— Ты знала Алоиза Любека?
— Конечно, — чуть удивлённо произнесла Анна. — Странно было бы, если бы я его не знала. Ведь он как-никак был моим непосредственным шефом.
— Вопрос в том, насколько хорошо ты его знала, — глухо пробормотал Брайан, чувствуя, как липкая грязь начинает обволакивать его изнутри.
— Ах, вот ты о чём, — Анна вновь спокойно улыбнулась. — Достаточно, чтобы почувствовать отвращение. Алоиз был на редкость неприятной личностью.
Брайан машинально кивнул и вдруг выпалил:
— Что тебе известно о Сером Лабиринте?
— Странно, — покачала головой Анна, — Любек перед смертью тоже интересовался Серым Лабиринтом. А потом молоденький полицейский… Генри, кажется.
— В архиве есть папка, посвящённая Серому Лабиринту?
— Мне кажется, что раньше была. А может, мне это только кажется, потому что ни Любек, ни этот Генри её не нашли. Но… кто-то ещё задолго до них интересовался этой злополучной папкой… Нет, не помню!
«Зато я, кажется, догадываюсь, кого она могла интересовать», — Брайан мрачно ухмыльнулся, словно упырь, почуявший добычу, и с деланным равнодушием спросил:
— А Берт часто посещает архив?
— Почти так же часто, как и твой приятель Клифски.
— Он мне не приятель.
— Да? — Анна устало провела по лицу рукой, будто стирая улыбку. — А мне он говорил, что у него есть приятель, который лет через десять может стать известным писателем. По-моему, это он тебя имел в виду.
— Возможно! — буркнул Брайан раздражённо. «Это мы ещё поглядим, кому и сколько лет понадобится на самореализацию».
…гружёная вагонетка с грохотом…
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Анна. — Тебе плохо? У тебя такое лицо…