Потерянные
Шрифт:
Оказавшись в родных стенах, мурлыкая себе под нос панокийскую мелодию, Тиса взялась перебирать обувь. Летнюю чищенную спрятала на полки в кладовой. Осеннюю, не требующую починки, отдала новобранцам на чистку. А две пары отцовских сапог и свои ботинки отнесла Зошику на подбой и штопку. Конюх принял работу, глянув на молодую хозяйку:
— Все смастерю, Тиса Лазаровна, лишь бы ваши очи всегда сияли, как сейчас.
Тиса неожиданно смутилась. И Зошик довольно засверкал зубом.
— Счастливая женщина, что яхонт сверкает, не спрячешь, — подмигнул лукавец.
Вот так, оказывается, у нее на лице уже все написано, —
«Трихон» — как же много это имя значило для нее. Он не похож на других. Тиса вспомнила, как рассказала шкалушу о древоеде. Она боялась заметить кровожадный азарт в глазах Трихона, такой, какой она видела у Витера. И с облегчением вздохнула, когда он просто сказал: «Будет лучше, если в Увеге о ящере никто не узнает». Все верно, шкалуш не рассказывал о рысаке в части, почему она решила, что к древоеду его отношение будет иным?
В холле Тису остановила Камилла. Оказывается, пока ее не было, прибегала гимназистка с запиской от Ганны. Войнова развернула лист и прочитала аккуратные строчки. Ганна собиралась прийти завтра к ней на чай. Но это будет завтра. А до завтра еще есть вечер. Вечер с Трихоном.
Перед выходом Тиса промокнула губы бальзамом и улыбнулась своему отражению. Зошек прав. «Очи» действительно блестят. Счастье снова переполнило ее сердце, разбежалось мурашками по телу, когда она увидела знакомую фигуру у крыльца. Трихон слегка склонил голову, говоря взглядом лучше слов. Миновав проходную, они выехали за ворота. И лишь обогнув часть, скрытые разросшимся ракитником, позволили себе приблизить лошадей и протянуть друг другу руки. Пальцы сплелись в ласковом касании. Тиса сама не знала, почему желает хранить отношения в относительной тайне. А Трихон не спрашивал, просто поступал так, как она хотела.
Разомкнув руки с сожалением, они продолжили путь.
— В детстве я любила прятаться вон там, у старой стены, — Тиса показала Трихону тыловую стену военной части, утопающую в непролазной чаще терновника. — Я любила истории о старой крепости и часто представляла себе, как она выглядела, когда была целой.
— Судя по размеру камней в кладке, это был неприступный бастион, — предположил Трихон.
— Да. И все что от него осталось — стена и фундамент. Ты бы видел, какие там ходы под землей. Я как-то спускалась туда с отцом, — Тиса вздохнула. — Это была грандиозная крепость. Жаль, разрушена в последнюю Панокийскую. Осада длилась месяц, и они бы не сдались. Но Панокийцы прислали вэйнов, и крепость была стерта с лица земли за час вместе с защитниками.
Тиса еще раз взглянула на стену и отвернулась.
— Пятая Святая не слишком разборчива, и часто дает свою силу недостойным, — вздохнула девушка.
Трихон в задумчивости еще какое-то время созерцал остатки былой мощи.
— Да, ты права, — сжал губы шкалуш, подстегнув Буя. — Есть личности, которые используют благословенный дар во вред другим людям.
За разговором дорога показалась короткой. Через полчаса они оказались на знакомом месте, спешились. И долго стояли, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. Потом все же вспомнили о рысаке. Голодная кошка в этот раз подошла ближе прежнего, и Тиса так этому обрадовалась, что
бросилась Трихону на шею, как маленькая. Парень закружил ее в объятьях. Когда рысак скрылся в степи, они вернулись к лошадям.— Правда, любопытно, что он здесь делает? — сказала Тиса. — Ведь рысаки в основном обитают на юге империи. Но как же замечательно, что он к нам залетел. Жаль только, что Ганна и Зоя не видят.
Зоя, — Тиса вспомнила о каховике. И Трихон, словно почувствовав ход ее мыслей, задал вопрос:
— Кстати, ты мне еще не сказала, как мы собираемся достать каховик?
Девушка закусила губу:
— Ландус через полторы недели едет в Ижеск за товаром, и я…
Она поведала Трихону свой план.
— Ты хочешь продать отцову бричку? — хохотнул шкалуш. — И кто мне тут говорил о моральных принципах?
— Поможешь? — заглянула Тиса в лицо Трихона.
— Конечно, — без раздумья ответил он, с нежностью глядя на девушку.
На душе отлегло. Тиса не сомневалась, что он поймет. И все же. Сейчас знала наверняка, шкалуш на ее стороне. Хоть и сторона эта чистотой не блещет.
— В следующий раз я снова выиграю корзину и возмещу ущерб гарнизону, — пообещала Тиса больше самой себе. — Остался месяц до срока, тянуть нельзя. Нужно будет подыскать перекупщика.
Трихон погладил девушку по плечу, поцеловал в висок:
— Согласен, но давай это сделаем через неделю, может быть, у меня появится идея лучше. Договорились?
— Хорошо, — Тиса кивнула. — Я все равно сейчас занята силучем.
— Неужели Агап доверил тебе такое дело? — произнес он, подняв брови. — Очень ответственно.
Тиса не страдала страстью к похвале, но услышать восхищенные нотки из уст дорогого человека, оказывается, так приятно.
— Да, но у меня еще не все получается, — вздохнула девушка.
— Не верю. Более усердной помощницы свет еще не видывал, — сказал шкалуш. — Что? Я правда так думаю, — улыбнулся он в ответ на скептический, но не менее довольный взгляд девушки.
— Завтра Агап поедет к брату, а послезавтра снова будем варить следующую порцию.
— К названному брату, — уточнил шкалуш.
— Да, — кивнула Тиса. — Но они как родные. Даже отчества одинаковые. У Агапа Фомича есть родная сестра где-то на севере. Но они не привязаны друг к другу. А с Прохором дружат с юности.
— Как они познакомились?
— Знаю, что они в молодости вместе служили. И вроде бы Агап как-то выручил Прохора Фомича. Тогда они и побратались. Удивительно, что после службы они потеряли друг друга, и случайно встретились через тридцать лет.
Трихон поднял глаза на затухающий закат.
— В самом деле удивительно.
— Я очень рада, что дед Агап приехал в Увег, а не к сестре. Не хочу даже думать, что бы я делала, если бы не увлеклась траволечением. Ведь к тому моменту я уже совсем забросила гимназию.
Стемнело, и полная луна робко заскользила за облаками. Шкалуш разжег костер. Присев на корточки, он разворошил палкой с выгоревшей стороны костра уголь, закинул в лунку три картофелины и засыпал их золой.
— Зачем ты убегала в лес? — спросил он.
— Что?
— Зачем ты убегала в лес, Тиса? — Трихон отложил палку в сторону и поднялся. — Почему ты бросила гимназию и пряталась за стеной? Как отец не боялся отпускать тебя?
— Он не замечал моего отсутствия, — Войнова пожала плечами.