Потерянные
Шрифт:
— Как ты его нашел?
— Так, как мы сегодня — в поле, — парень явно не стремился приукрасить историю.
— Спасибо, что показал мне древнего, — девушка повернулась к шкалушу и с благодарностью тронула рукав солдатской куртки.
— Не стоит благодарности, — произнес он благодушно. Но Тиса ощутила, как напряглась мужская рука под материей.
— Я должна сказать… — произнесла девушка и замолкла. Нет, с такими успехами ее сегодня определенно надо записать в ряды немых ворон, подумала Тиса. Мокрые и глупые пусть подождут в сторонке. Сощурив глаза, словно желая спрятать свои мысли, парень ждал продолжения.
Тиса
Вместо слов, дрогнувшая рука девушки поднялась и погладила мужскую грудь. Серые глаза мгновенно перестали щуриться. Стараясь избегать прямого взгляда юноши (чтобы не растерять храбрость), Тиса дотянулась до пепельной короткой челки. Волос оказался живым и жестким на ощупь. Затем пальцы Тисы прошлись по высокому лбу и спустились к виску. Показалось, или в нем блеснула ранняя седина?
— Тиса?.. Посмотри на меня, — прошептал шкалуш, с трудом управляя голосом.
Девушка покачала головой.
— Прошу тебя.
Трихон все же поймал ее трепетный взгляд и все понял без слов. И Тиса снова почувствовала, как исчезает из этого мира. Серая бездна его глаз манила. Но Войнова уже не боялась этой бесконечности и ступила за край без раздумья. Шкалуш мягко привлек к себе девушку и поцеловал.
Отпустил Трихон ее далеко не сразу. Заметив, что Тиса еле стоит на ногах, парень легко поднял ее на руки. И девушка прижалась к теплой шершавой щеке лбом. Остановившись у сваленного ствола акации, парень опустился на него сам и усадил Тису. Она ожидала нового поцелуя, но Трихон, видимо, решил, что ей пока достаточно. И просто обнял. Небом постепенно завладевал закат, заливая нежным персиковым светом сливочные облака. Девушка опустила голову на плечо шкалуша, и он поцеловал ее в лоб. Тиса закрыла глаза, и почувствовала себя в полной гармонии с миром. Словно скиталец, который вынужден был странствовать по свету, вдруг, наконец, вернулся в отчий дом.
— Как красиво, — вздохнула Тиса.
— Да, милый городок, — согласился Трихон. — Знал бы, что найду тебя в Увеге, давно был бы здесь, — прошептал он ей на ухо. — Но я же не думал, что судьба явится мне в довольно необычном виде. Чумазой девчонкой в солдатских штанах с закрученной под ремень юбкой.
Тиса улыбнулась:
— А ты — мальчишкой с довольно скверным характером.
— Да, — усмехнулся шкалуш. Незаметно для девушки парень достал из кармана пшеничное семечко и проглотил.
Снова пришли мысли об опыте шкалуша в поцелуях, и Тиса слегка нахмурилась. Ревность опять стала подгрызать сердце, словно хомяк сырную головку. Пару минут она ерзала на пятой точке, затем все же не удержалась:
— Скажи, а зачем ты сбегал из части?
Шкалуш повернул к девушке лицо. Серые глаза гадали, чем продиктован ее вопрос.
— Надеюсь не к девицам, как предположил Василь? Я помню, — Войнова укусила нижнюю губу, чувствуя, что краснеет. Благо, вечер на дворе, и так все вокруг персиковое.
Он улыбнулся счастливой мальчишеской улыбкой:
— Боже упаси. Я не мог уснуть в казарме, привык к свежему воздуху и высоте. Уходил, чтобы выспаться.
— Это правда? — спросила Тиса.
— Нет, конечно. Но другого объяснения у меня нет, — пошутил шельмец и получил от Тисы толчок в плечо.
Трихон моментально посерьезнел. Он развернул Тису к себе и
заглянул в янтарные глаза:— Неужели, ты во мне сомневаешься?
Тиса молчала, и парень покачал головой.
— Разве ты не видишь? — произнес он глухо. — Да я не дышу рядом с тобой. Уже месяц я вижу твой образ всякий раз, когда закрываю глаза. А когда ты так смотришь на меня, я в полной мере ощущаю, что Единый слепил мужчину из глины. Мягкой, податливой глины.
Лицо Тисы просветлело. Поцелуй вновь выветрил из головы все мысли.
Двое людей посреди поля, по сути две песчинки на теле Хорна. Но и у бренного мира есть границы. Любовь же не имеет пределов, она вездесуща, так говорится в писании.
На другой день Тиса вновь соизволила покормить рысака, для этого проредила Камиллины припасы. И на следующий тоже. И следующий. Это были дивные вечера, проведенные с любимым человеком. Большего счастья Тиса не знала. Они кормили древнего, потом шли гулять, куда глаза глядят (лишь бы вместе), оставив лошадей плестись за ними следом.
И сегодня с самого утра Тиса уже ждала вечера. Слава Единому, было чем заняться, иначе время тянулось бы растопленной на солнце карамелью.
Лекарь с благоговением открыл коробочку и показал помощнице ее содержимое. Порошок из драконьих скорлупок отливал жёлтым перламутром и имел странный запах, немного похожий на запах корня сельдерея.
— На, держи, — старик передал Тисе коробочку. — Теперь, как я показывал, осторожно продолжай помешивать отвар одной рукой, другой по крупицам сыпь порошок. Да куда ж ты столько-то?!
— Ой! — воскликнула Тиса, заметив, как зелье поднялось розовой пеной до самых краев кастрюли и чуть не перелилось за края.
— Горе луковое. Кому долдоню? По крупицам!
— Я случайно.
Пена опала, и Войнова аккуратно стряхнула с коробка в клюквенное варево порошок, продолжая гонять половник по кругу.
— Вот, — одобрительно крякнул лекарь. — Другой компот.
За два часа, пока Тиса сыпала в силуч порошок, у нее устали руки и затекли ноги. Зато удовлетворение казалось неимоверным. Прям перед ней, под ее руками создавался напиток поразительной силы. Это ли не чудо?
И когда зельевары составили кастрюлю на табурет, Тиса разогнула спину и тыльной стороной ладони протерла мокрый лоб.
— Что, дочка? — лукаво усмехнулся старик. — Это тебе не чаек заваривать? Трудная задачка-то?
— Трудная, дед Агап.
— Молодец, на этот раз неплохо справилась, и полностью сама все сделала.
Тиса счастливо улыбнулась.
— Дадим силучу остыть, пару дней настояться, затем процедим и разольем по склянкам.
Уставшие, но довольные, девушка и старик сбросили с себя передники и покинули на время жаркую кухню, перейдя в комнатку лекаря.
— Глафира, накрывай обед победителям! — распорядился Агап. Он подмигнул Тисе и предложил девушке присесть на топчан.
Войнова с удовольствием приземлилась на старенькое покрывало, ощущая ноющую боль в мышцах.
— Быстро мы в этом году управимся, — сказал старик, потирая худые коленки руками. — Завтра я у брата буду, а послезавтра продолжим.
После обеда Тиса покинула лечебный корпус триумфальной походкой, хоть и слегка пошатывающейся. Неся себя с достоинством, девушка внутренне улыбалась своему успеху в зельеварении.