Чтение онлайн

— Кажется, есть, — сказал я, наблюдая вышедшего на пляж аборигена.

Господин был очень колоритный. Маленького роста, в огромной кепке, старом заношенном пиджаке, чёрных спортивных штанах с белыми полосками и потёртых от времени кирзовых сапогах. Субъект жевал яблоко и вёл на поводке забавного ослика со сломанным ухом.

— Чё, на мыну сэл? — на ломанном русском спросило существо.

Вспомнив Васю из Египта, я выбрал единственно правильный ответ.

— Хуясе! Разве не видно?

— Видна, — почесав за ухом, из которого росли густые чёрные волосы, ответил

абориген, — встанет с мыны, его жопа до Турции долетит!

— Достали, блин! — завопил Хат. — Что только жопы от взрыва летают?!

— Нэ ругайса! — обиделся странный господин. — А то я на мыну спецыално нагой наступлу!

— Ты что, дурак? — удивился я.

— Да. Меня завут Гурам, я здэсь жыву нэ далеко. И эти мыны я закопал.

— Точно дурак, — согласился я, — а можно спросить: нахрена?

— А нэлзя, — ответил гнусный сапёр и, жуя яблоко, пошёл дальше.

— Эй, козёл, — вежливо спросил я, — что это за дикая страна?

— Абхазия. По нашему — Апсны. Что в переводе на ваш вонючий русский — страна души.

— Да, душевно, вашу мать! Мины на пляжах закапываете… И вообще, мы не русские, мы дипломаты из Америки.

— А мнэ что русскые, что амэриканцы — одинаково не лублю.

— А деньги ты, сука, любишь? — грустно спросил я.

— Дэньги всэ лубят, — заинтересовался Гурам. — Чё надо?

— У нас, видишь ли, друг попой на мину случайно сел, тобой же, гад, закопанную. Если поможешь, дам тебе сто долларов.

— Обманэшь, — недоверчиво сказал Гурам.

— Не обману.

Воткнув палочку, которую держал в левой руке в землю, абхаз привязал к ней ослика и картинным жестом поправив свой драный пиджак, заявил:

— Дэньги вперед!

Увидев у меня в руке пачку банкнот, он хищно открыл рот, из которого торчали жёлтые неровные зубы, и выпустил на чистый песок целую струю слюней.

— Двэсти долларов! — обжигая меня взглядом, сказал он.

— Вымогатель! — ответил я, протягивая ему банкноты.

— У нас эта называется кавказским гостеприимством, — поучительно подняв палец, ответил добрый местный житель.

Присев на корточки рядом с Хатом, он что-то начал делать.

— Этот гад зачем-то щупает меня за задницу! — вскрикнул Оултер.

— Ужэ и познакомиться нэльзя... — расстроено сказал Гурам.

— Я думал ты мину разминируешь, а ты моего друга совращаешь?!

— Размынырую, но мэдлэнна. Сапёр ошыбается одын раз.

— Судя по тебе, само твоё появление на свет было ошибкой, — злобно сказала Анату.

— Малчи, жэнщына.

— Не хами даме, — пригрозил я.

— А чэго вы тут командуете? — закричал Гурам.

— А то, что мы прилетели к вам сюда для того, чтобы спасти Землю! Едва не разбились при посадке, а потом напоролись на тебя — подрывника-неудачника! — хватая его за лацканы пиджака, сказал я.

— Спасаете землю? — внезапно без акцента сказал Гурам. — А что, нам что-то грозит?

— Если мы не выполним нашу миссию, Землю уничтожат инопланетяне.

— Ладно, брат, извини, — отдавая мне назад деньги, сказал Гурам. Снова присев на корточки, он сноровисто отбросил в сторону Хата и быстро и уверенно вывернул запал

мины, — извините, я вас за туристов принял.

— Интересно вы туристов встречаете... — удивился я.

— А что ты хочешь, — грустно сказал Гурам, — от жителей страны, обожжённой войной и раздираемой на части Россией и Грузией? Причем, заметь, мы в этом дурдоме уже двадцать лет живем.

— Но ведь мы в этом не виноваты, — сказал я.

— Не надо на него злиться, — мягко сказал Хат, — мы сами во всем виноваты.

— Кто мы?

— Кто, кто? Боги, конечно.

— Ничего не понимаю, — сказал я, — виноваты, не виноваты… Кстати, Гурам, а куда пропал твой акцент?

— Акцэнтом я турыстов пугаю, — усмехнулся тот.

— Значит, мины на пляже — это твой маленький бизнес?

— Вроде того.

— А несчастные случаи были? — спросил я.

— А куда без них. Дело ведь житейское…

— Знал я, что на Кавказ лететь не надо, — подытожил я.

— А насчет инопланетян не соврали? — поинтересовался местный житель, отвязывая ослика и беря палку под мышку.

— Чистая правда, — честно блеснув глазами, сказал я.

— Плохо, очень плохо. Я ведь почему не стал с вас денег брать — узнавший все ужасы войны человек никогда не захочет её повторения.

— А ты не дурак, ты — мудрец, — неожиданно тихо сказала Анату.

— Нет, женщина, я дурак. Был бы мудрецом, родился бы где-нибудь в другом месте. Ладно, темнеет уже, пойдем ко мне, поедим хачапури и ляжем спать. Всё равно вы ночью никуда отсюда не уйдете.

— Что верно, то верно, — согласился я.

Поддерживая хромающего Хата и взяв Анату за руку, я направился вслед за Гурамом. Выйдя с пляжа, мы оказались на территории заброшенного отеля, белоснежные здания которого были покрыты копотью; кое-где виднелись следы взрывов.

— Чувствую, у вас здесь жаркая битва была... — сказал я.

— Не жаркая — глупая: брат брата стрелял, друг друга убивал; столько крови пролилось. А зачем?

— Кто знает? — метнув взгляд в Анату, сказал я. — Всё решают боги. Верно, любимая?

— Перестань, Теди.

— А что? — тихо спросил я. — Ведь это вы сотворили этот мир.

— Мы сделали всё правильно, — сказала Анату, — и вскоре ты поймёшь это.

— Пойму что? — удивился я. — То , что людям нравится убивать? То , что едва кому-то становится жить хорошо, другой, багровея от зависти, начинает с ним войну? И это даже не в глобальном масштабе, а в обычных, житейских ситуациях.

— Та к надо, — тихо сказала Анату, — вам это необходимо, поверь мне.

— Да чушь собачья! — проревел я. — Бред, понимаешь? Бред. Когда я был маленьким и видел явную несправедливость этого мира, я не ныл маме или папе, а уходил на улицу, садился на лужайке подле нашего дома и смотрел на звезды. И знаешь, какой вопрос мучил меня больше всего? Знаешь. Ты ведь всё знаешь, ты читаешь мысли.

Я говорил с Богом, даже не зная, как он выглядит, но свято веря в Высшее Присутствие. Я спрашивал его: почему мир так несправедлив? Почему боли и страдания нам выпадает больше, чем счастья и любви? Почему этот мир рвёт нас на части?