Пленница
Шрифт:
Лукас не сводил с меня изумленного взгляда.
— Лукас, — умоляюще произнесла я, — я хочу доказать его невиновность… чтобы он смог вернуться домой.
— Это все объясняет.
— Я знала, что ты сразу все поймешь. И я боялась, что ты можешь счесть своим долгом сообщить властям… или что-нибудь в этом роде.
— Можешь на этот счет не переживать. Я ведь пообещал, верно? Рассказывай дальше. Я так думаю, он тебе признался в этом на острове, когда я лежал на берегу и был не в состоянии перемещаться.
— Да, так и было. Ты должен знать еще кое-что. Он был в гареме, или, точнее, сразу за его стенами. Он работал
От изумления Лукас потерял дар речи.
— Нас вместе вывезли оттуда и оставили неподалеку от британского посольства. Я вошла… и со временем попала домой. Саймон не осмелился туда войти. Он не хотел, чтобы его отправляли домой. Он оставил меня там и сказал, что попытается добраться до Австралии.
— И ты больше ничего о нем не слышала?
Я покачала головой.
— Теперь я понимаю, — медленно произнес Лукас, — откуда взялась эта безумная идея доказать его невиновность.
— Это не безумная идея, Лукас. Я знаю, что он невиновен.
— Потому что он тебе об этом сказал?
— Дело не только в этом. Я его очень хорошо узнала.
Лукас молчал несколько секунд, прежде чем произнести:
— Возможно, было бы лучше, если бы он вернулся домой и разобрался во всем сам? Если, как ты говоришь, он невиновен?
— Он действительно невиновен. Но как он может это доказать? Все сразу решили, что убийство совершил он.
— И ты считаешь, что тебе удастся заставить их изменить свое мнение?
— Лукас, я знаю, что это реально. Иначе и быть не может. Я в этом глубоко убеждена. Если бы мне только удалось распутать эту загадку!
— И ты хочешь этого больше всего на свете?
Я кивнула.
— Понятно. И как тебе в этом помогает роль гувернантки?
— Я здесь. Я в окружении людей, имеющих определенное отношение к этому убийству. Это способ…
— Послушай, Розетта. В твоих действиях отсутствует логика. Ты позволяешь эмоциям возобладать над разумом, над здравым смыслом. Ты пережила невероятные приключения, ты окунулась в мир, столь отличный от нашего, что утратила способность рассуждать здраво. Ты стала героиней мелодрамы… Такое ты себе даже представить раньше не могла. Каким-то чудом ты спаслась. У тебя был один шанс из тысячи… но из-за того, что у тебя все получилось, ты теперь ожидаешь от жизни продолжения приключений. Ты попала в неволю… в гарем… где все было другим. Там происходили странные вещи. А теперь ты в другом гареме, в гареме, созданном твоим собственным воображением. Ты его узница. Ты считаешь, что тебе удастся раскрыть это убийство, хотя всем и так ясно, кто его совершил. Невинные редко убегают. Не забывай об этом. Скрывшись, он полностью признал свою вину. Ты ведешь себя алогично, Розетта. Ты живешь в мире иллюзий.
— Нянюшка Крокетт тоже в него верит.
— Нянюшка Крокетт! А она к этому какое имеет отношение?
— Она была его няней. Она знает его лучше, чем кто-либо. Она говорит, что он на такое неспособен. Она это точно знает.
— Это объясняет вашу дружбу. Работа гувернанткой — это ее затея?
— Это наша общая затея. Мы об этом не думали до тех пор, пока не подвернулась возможность. И тут мы увидели, что это позволит
мне проникнуть в дом.Я умоляюще смотрела на Лукаса.
— Хочешь мое мнение? — спросил он.
Я кивнула.
— Брось эту затею. Откажись от этого фарса. Возвращайся в Трекорн, выходи за меня замуж и живи счастливо, насколько нам позволят обстоятельства.
— Что ты называешь фарсом, Лукас?
— Операцию по спасению Саймона Перривейла. Забудь его. Выкинь его из головы. Давай рассуждать вместе: он сбежал как раз накануне ареста. Одно это уже немаловажно. Если он вернется, его будут судить за убийство и повесят. Пусть он устраивает свою новую жизнь в Австралии… или еще где-нибудь. Если уж ты так убеждена в его непричастности к убийству, пусть он живет спокойно там, где ему ничего не угрожает.
— Я хочу доказать, что его обвинили несправедливо.
— Ты хочешь, чтобы он вернулся, — он посмотрел на меня грустным взглядом. — Я тебя отлично понимаю. — Он пожал плечами и задумался, как будто совещаясь с самим собой. Затем спросил: — Что тебе уже удалось обнаружить?
— Историю о пьяном матросе.
— О ком?
— Его звали Томас Пэрри. Он упал с утеса и утонул.
— Погоди-ка. Я что-то об этом слышал. В свое время эта история здесь очень нашумела. Кажется, он приехал сюда… из Лондона? Кажется, так. Он напился и свалился с утеса. Теперь я все припоминаю.
— Да, — кивнула я, — это он самый. Он похоронен на местном кладбище. Я обнаружила, что Кейт носит ему на могилу цветы. Когда я спросила ее, зачем она это делает, она ответила, что он ее отец.
— Что? Он был женат на роскошной Мирабель?
— В Кейт нельзя быть уверенным. Она много фантазирует. Она сказала, что увидела его на рынке в Апбридже, где он спрашивал, не знает ли кто-нибудь рыжеволосую женщину по фамилии Пэрри с маленькой девочкой. Она испугалась и спряталась за женщину, с которой пришла, мать ее подруги. Она его очень боялась. Судя по всему, ее память запечатлела отца-изверга.
— А потом его нашли у подножия утеса?
— Вот видишь, какое совпадение? Если Мирабель рассчитывала выйти замуж за одного из Перривейлов, то неожиданное появление мужа могло все испортить.
— И по мнению роскошной Мирабель, от него было гораздо больше проку у подножия утеса с размозженной головой, чем на пороге ее дома с неуместными вопросами. Что ж, в этом есть смысл.
— Не совсем. Видишь ли, я опираюсь только на слова Кейт. Я спросила ее, говорила ли она маме о том, что видела его. Она ответила, что не говорила. Зато она рассказала об этом Грэмпсу. Так она называет своего дедушку, майора Даррелла. Он сказал, что она ошиблась и попросил ее больше об этом не вспоминать, потому что это только расстроит ее мать, а ее отец все равно мертв. Он утонул в море.
— Но почему вдруг девочка решила, что увидела отца?
— Она очень странный ребенок, подверженный причудливым фантазиям. Я допускаю, что ей не хватает отца, вот она его себе и придумала.
— У нее есть отчим. Сэр Тристан.
— Он ею не занимается, а она называет его Отто… и делает это достаточно презрительно. Впрочем, она так относится почти ко всем. Возможно, она заметила, что люди носят на могилы цветы, ей это понравилось, и она придумала повод делать то же самое. У моряка не было родственников, поэтому она стала носить цветы на его могилу и нарекла его своим отцом.