Чтение онлайн

Филипп обрадовался, выставил ладонь вперед, сосредоточился и тихо произнёс:

— Искра, огонь!

Саламандра приподняла голову. Гребень на хребте вспыхнул ярко-оранжевым, по чешуе пробежала волна тепла. А потом из её раскрытой пасти вырвался короткий язычок пламени длиной с ладонь.

— Видите?! — радостно выпалил юный глава рода Ольховских. — Она раньше так не делала!

— Ты молодец, — сказал я мальчику. — И она молодец. Помнишь, что я говорил? Чем больше новых впечатлений, тем быстрее саламандра развивается. Ты гулял с ней?

— Каждый день гуляем! — кивнул Филипп. —

Ольга кивнула, с нескрываемой нежностью глядя на сына.

— Правда, — подтвердила она и, повернувшись ко мне, тихо добавила: — Спасибо вам. Вы даже не представляете, как много это значит для него.

Искра свернулась обратно на плече хозяина и довольно прикрыла глаза. Гребень мягко покачивался.

— Идёмте же, — Ольга изящным жестом указала в сторону шатра. — Мне не терпится познакомить вас с остальными гостями.

Следующие полчаса Ольга Аркадьевна водила нас между шатрами, представляя гостям. Круг собравшихся оказался в самом деле тесным: дворяне средней руки, несколько баронских семей.

Филипп пристроился рядом со мной и каждого нового гостя представлял ещё раз, по-своему, шёпотом добавляя: «Этот дядя подарил мне лук, а этот конструктор, а дядя Григорий ничего не подарил, но он всегда так». Я кивал с серьёзным видом, а Искра на его плече периодически высовывала язык и пробовала воздух, оценивая каждого нового человека по одной ей понятным критериям.

Мирослава держала меня за локоть, шла рядом и комментировала:

— Дворянин Елагин с супругой, — прошептала она, когда мы отошли от очередной пары. — Семейная фармацевтическая лаборатория в Рыбинске. Снабжают больницы и выполняют частные заказы. У них хорошая репутация.

Я скосил на неё удивленный взгляд. Елагин только что представился мне, назвав лишь имя и титул — не более.

— Досье открытое, — пожала плечами Мира, распознав моё выражение лица. — Плюс его жена ведёт страницу в социальной сети, где выкладывает фотографии из лаборатории. Даже кое-какие лица их сотрудников попадаются.

Через минуту она тронула меня за локоть и незаметно кивнула в сторону немолодого мужчины с аккуратной бородкой, стоявшего у фуршетного стола.

— Дворянин Сомов Егор Леонидович. Руководит селекционной станцией в Переславле. Занимается выведением сортов, устойчивых к энергетическим аномалиям после Срезов. Губернатор его лабораторию субсидирует.

— Смотрю, знатно ты подготовилась, — не скрывая восторга в голосе, произнес я.

— С материалом я частично разобралась, — невозмутимо кивнула девушка, но по глазам было видно, что ей приятно.

Частично, как же… Однозначно скромничает, притом что Мира не из Ярославля и здешних дворян знать лично не может. Значит, после получения списка гостей, который баронесса наверняка рассылала в электронном виде, Мирослава изучила каждого, кого смогла. А ведь найти фотографии провинциальных аристократов в открытых источниках задача не самая простая. Аристократы не любят светиться в публичном пространстве, и не каждый ведёт страничку в социальной сети.

— А вон та молодая пара у дальнего шатра — барон и баронесса Калитниковы. Моторный завод в городе — их.

Моторный

Но сейчас меня больше интересовал Сомов. Ольга Аркадьевна нас уже познакомила, и теперь я думал, как бы снова подойти к ему и его супруге, и ненавязчиво вывести разговор на тему тепличного хозяйства.

Именно в этот момент за спиной и раздался знакомый голос:

— Антон Игоревич! Мирослава Сергеевна!

Прибыл Браунштейн, и сейчас он, счастливо улыбаясь, спешил к нам, ведя под руку молодую женщину лет двадцати пяти, с мягкими чертами лица и доброжелательным взглядом. Платье свободного кроя деликатно скрывало ее округлившийся живот.

— Виктор Валерьевич, — я шагнул навстречу и пожал ему руку. — Рад вас видеть. Как самочувствие?

— Великолепное! — расцвёл юрист и тут же повернулся к спутнице. — Позвольте представить мою супругу, Альбину Романовну.

— Наконец-то лично! — с неподдельной теплотой произнесла она, пожимая мою руку. — Мирослава Сергеевна, а вы выглядите просто восхитительно! Какое платье! Витя говорил, что вы красивая, но я не думала, что настолько! — Она коснулась ладонью Мириного локтя и, чуть понизив голос, доверительно добавила: — И знаете, я очень за вас двоих рада. По-настоящему рада. Витя рассказал, что у вас всё движется к… ну, к самому главному. И правильно! Чего откладывать? Жизнь короткая, а счастье само себя не организует!

Несколько секунд в воздухе висела тишина…

Мира медленно перевела взгляд на меня. Потом на Браунштейна.

— К… самому главному? — переспросила она голосом, в котором, впрочем, проступал лёгкий намёк на скорое кровопролитие.

Браунштейн разом помрачнел. По лицу юриста прошла тень осознания, затем короткая паника, сменившаяся мгновенной мобилизацией многолетнего профессионального опыта в области управления кризисами.

— Альбиночка, солнце, я, кажется, немного иначе формулировал, — начал он, поправив очки. — Я говорил, что с точки зрения юридической целесообразности брак между…

— Витя! — Альбина всплеснула руками. — Ты сказал «они идеальная пара и это вопрос времени»!

— Я говорил «с правовой точки зрения это решило бы массу вопросов», — сказал Браунштейн, краснея так, что даже кончики ушей запылали. — Это совершенно разные формулировки, дорогая. Одна касается романтики, другая наследственного права!

— Какая разница? — искренне не поняла Альбина.

— Огромная! — простонал юрист.

— Но ведь они подходят друг другу, значит разницы нет, — в глазах беременной женщины, между прочим тоже юриста, получившего практику у самого Браунштейна, вспыхнул профессиональный азарт.

Ольга, подошедшая к нашей группе в самый разгар этого аттракциона, с интересом наблюдала за происходящим. По её лицу скользнула очередная многозначительная улыбка.

— Виктор Валерьевич, — пришёл я на помощь Браунштейну. — Спасибо, что так трогательно представили наши отношения Альбине Романовне. Вы, наверное, на эмоциях их слегка приукрасили.

— На… Наверное, — еле выдавил из себя юрист.

Ответ дался ему тяжело, потому что он знал, что ничего не приукрашивал, а врать для него физически больно. Даже вот так по мелочи.