Чтение онлайн

— Серьёзно? — недоумевающе подняла она бровь. Правда тут же посерьезнела, размышляя, как лучше подать информацию. Нравится мне это в Мире. Сильно нравится.

— Павел Четвёртый правит четырнадцатый год, — быстро произнесла она. — Старшему сыну двадцать два, младшему шестнадцать. Императрица умерла шесть лет назад, повторно не женился. Его светлейшие братья управляют Западной и Восточной канцеляриями. Императорский двор в Москве считается закрытым. Попасть туда можно только по приглашению, и то если ты как минимум князь.

— Или

герцог? — напряг я в памяти то, что читал о современной аристократии.

— Герцоги в Империи занимают особое положение, — сказала Мира, чуть нахмурившись. — Это не местные титулы. Герцогский ранг давали переселенцам из Европы, чьи предки были сильны на родине. Империя приняла их, сохранив статус, но до княжеского уровня не подняла. Некоторые герцоги богаче иных князей, но формально стоят ниже. Хотя и выше, чем графы.

— Алварес-Потехин… — пробормотал я, припомнив своего недруга из высшей аристократии.

— Именно, — с самым серьезным видом кивнула девушка. — Из того, что я успела узнать о нем — его предки прибыли из Испании ещё при Павле Втором. Род очень богатый, очень влиятельный, но… — Мира сделала паузу и щелкнула пальцами, будто подбирая слова. — Скажем так, в своем развитии он уперся в потолок. Герцог никогда не станет князем. Только если не совершит какой-нибудь выдающийся подвиг, значимый для всей Империи. Ну или если вдруг не породнится с императорской семьёй. А этого ему никто не предложит.

— И это отлично, — резюмировал я.

Цицерон как раз запарковался вслед за нашей машиной сопровождения. Я мельком глянул в окно — парковка была заставлена такими автомобилями, рядом с которыми наши внедорожники и впрямь смотрелись не особо внушительно. Некоторые машины я вообще впервые — либо длинные и неповоротливые на вид, либо какие-то заниженные обрубки.

Мира назвала первые «лимузины», а другие «спорткары».

— Носильщики готовы? — усмехнулся я, когда мы вышли из машин.

— Какие носильщики? — насторожился Лапа.

— Сумки таскать, — пояснил Свят и, оценив недовольную рожу Лапы, добавил: — Радуйся, что не платья мерить.

Собственно, мы взяли с собой Свята и Лапу, остальных оставили на парковке.

Внутри было не слишком людно. Мимо проплыла пара стильно одетых женщин; у колонны, не отрываясь от телефона, стоял молодой мужчина в дорогом пальто. У входа в один из бутиков замер охранник в костюме — он скользнул по нам взглядом, а на Лапе всё же задержался. Как ни крути здоровяк в обтягивающей кофте, с этой своей медвежьей статью, и правда бросался в глаза — как, впрочем, и Свят.

Глава гвардии привычно сканировал помещение цепким взглядом единственного глаза, отмечая выходы и запоминая расположение камер. Святогор не позволял себе ни на секунду расслабиться, пусть даже повод для сегодняшнего выхода в люди был самым что ни на есть мирным.

Мы поднялись на второй этаж по эскалатору. Галереи здесь казались куда длиннее, чем внизу, а сверкающие витрины выглядели масштабнее. При

этом ценников под манекенами ни на втором этаже, ни на первом не было — верный знак, что спрашивать о цене здесь считается дурным тоном.

Всё это мне напомнило эпоху Предтеч — в городах нашего мира ремесленники, изготавливающие одежду для крупных лордов и правителей, а также Двенадцати и их приближённых, тоже не выставляли расценок — считалось, что если ты пришёл к мастеру и задаёшь вопрос «сколько», значит, тебе к нему не надо. Мастер сам называл сумму, когда работа была готова.

Мира заметила какой-то мало отличимый от других магазин и, бодро цокая каблучками по кафелю, повела нашу братию туда.

А дальше…

Все было как в тумане.

Настало время долгих мучительных примерок! Сперва Мирослава решила выбрать костюм для меня. Эта злодейка заставляла меня менять один наряд за другим, выходить из примерочной, двигать плечами и поднимать руки. Притом сама она мило улыбалась и откровенно наслаждалась процессом.

А я страдал.

Самой мучительной процедурой оказалось завязывание галстука — в какой-то момент мне искренне захотелось узнать, кто придумал эту чертову удавку, найти этого негодяя и повесить его на минутной стрелке часов местной ратуши.

К пятому костюму я почувствовал себя манекеном, которого помимо его воли один улыбающийся кукловод с небесно-синими глазами вертит из стороны в сторону. К седьмому начал задумываться, что не так уж и нужен этот приём у Ольховской…

Но вскоре всё-таки Мирослава окончательно утвердила костюм-тройку, который смотрелся на мне так хорошо, что я и сам это отметил. Даже переодеваться обратно не хотелось… Но было нужно — иначе костюм может потрепаться до начала приема.

— Теперь моя очередь, — радостно сказала девушка, и мы отправились в отделы с женской одеждой.

Я с наслаждением опустился в кожаное кресло возле примерочных и вытянул ноги. Услужливая продавщица поставила рядом со мной на столик чашечку ароматного кофе.

М-м-м… Красота!

Хотя настоящая красота случилась чуть позже — когда минут через пять из примерочной вышла Мира, демонстрируя первое платье.

Оно было изумрудное, закрытое спереди, с высоким воротом, но полностью открывающее спину. Подол касался пола, и при каждом шаге юбка чуть колыхалась. Мира прошлась до зеркала, повернулась, посмотрела на себя через плечо, после чего поправила складку на бедре.

В этот момент она была настоящей молодой аристократкой из графского дома, и весь бутик это почувствовал. Продавщица замерла с вешалкой в руках, и даже Лапа перестал жевать жвачку.

— Ну? — спросила Мира, повернувшись ко мне.

— Бери, — ответил я.

— Нужно другие примерить, — заметила девушка.

— Но это мы всё равно возьмём, — быстро произнес я.

Несколько секунд она смотрела мне в глаза, а затем лучезарно улыбнулась и кивнула. Моя реакция ей очень понравилась.