Переправа
Шрифт:
Она сказала, что нужно заняться делом и указала на меня.
– Ayudame Celine[20], – сказала она.
Селин сильно прихрамывала, я видел, что у нее прострелено бедро и оторван подол комбинации для перевязки, Под повязкой было что-то коричневое, что, как я узнал позже, повторив процесс на себе, было простой смесью грязи и ее собственной мочи, но в следующее мгновение я понял, что она расстегивает мои брюки и аккуратно спускает их вниз, чтобы добраться до раны, а Елена в это время стягивает рубашку Харта с его плеч. Его ранило прямо под мышку, пуля прошла между грудью и
– Значит, ты и есть Селин, - сказал я.
Мои слова звучали глупо, даже когда я их произносил. Возможно, я даже был близок к шоку, не знаю. Но мне казалось, что я должен был что-то сказать. Вот эта симпатичная молодая мексиканка вытирает мое голое бедро полоской ткани, оторванной от ее комбинации. Еще дюйм или два, и у меня вообще не будет от нее секретов.
– Я не знаю, как вас благодарить, - сказала она.
Она посмотрела на Харта.
– Вас обоих.
Выражение лица Харта сменилось с гримасы на нечто, похожее на улыбку.
– Они ожидают, что мы попытаемся убежать, - сказал он.
– Вероятно, придут за нами с первыми лучами солнца. Решат, что нас будет легко поймать, если мы пойдем пешком. Так ты все еще хочешь поблагодарить меня, девочка? Как у тебя дела с конокрадством?
Глава 14
Сомневаюсь, что кто-то из нас вообще спал в ту ночь. Я точно не спал. И не спал бы, даже если бы раненое бедро позволило мне это сделать. И когда в самый темный час, перед рассветом, в так называемый "час волка", Харт коснулся моего плеча, чтобы разбудить меня, я был готов.
Мы возвращались через кустарник тем же путем, огибая потухший костер охранника. Мы с Селин шли с трудом, под мелким непрерывным дождем, и к рассвету притаились в мокрых зарослях, откуда был хорошо виден Пэдди Райан, сидящий в кресле-качалке на крыльце, отмытый от черно-белого грима и пьющий из изящной фарфоровой чашки.
Мы увидели по два охранника перед парой хозяйственных построек справа от нас, что навело нас на мысль, что в них находятся остальные пленники, еще трое в загоне кормили и поили лошадей, и еще один был в центре загона у колодца. И наконец, мужчины, которых Елена назвала "Фредо" и "Густаво", стояли спиной к нам перед колесом повозки прямо перед нами, бросая во что-то камни и гальку и смеясь.
Когда они наклонились, чтобы собрать побольше камней и гальки, мы увидели, что это было.
* * *
Я слышал об этом во время войны.
Партизаны могли отнять у человека не только сердце, язык или гениталии.
Бывало, что они забирали его мозг.
К колесу повозки был привязан Матушка. Верх черепа был отпилена чуть выше бровей, и именно в это углубление, пустое сейчас, если не считать дождевой воды, мужчины бросали камни.
* * *
Елена тронула Харта за плечо.
– Харт, - сказала она.
Он не ответил. Только уставился на мужчин, крепко сжимая кости в кулаке.
– Харт. Мне так жаль.
– Почему это?
– Пожалуйста, Харт. Прости.
Мне показалось, что она вот-вот заплачет. Елена вот-вот заплачет. Это было почти так же шокирующе, как и то, что происходило у нас
на глазах. Но затем он повернулся к ней, и впервые его голос был нежным:– Я не держу на вас зла, мэм. И он тоже. Как я уже сказал, это семья. У всех есть семья.
И на мгновение я увидел, как между ними что-то промелькнуло, что-то искреннее и почти нежное, состоящее из уважения, потери и страдания, и она кивнула ему, а он тихо сказал:
– Даже у меня, - и снова перевел взгляд на двор.
Там под звуки смеха, Фредо и Густаво бросали камни.
– Даже у меня, - повторил он, и на этот раз в его словах чувствовался весь его гнев.
Некоторое время мы молча наблюдали за происходящим.
– Я насчитал одиннадцать человек, - сказал я.
– Они сильно рассредоточены. Будет трудно добраться до лошадей.
– Мы не идем за лошадьми.
– А?
– Матушка только что изменил мои планы.
Я посмотрел на него. Он вздохнул.
– Белл, ты гораздо лучший человек, чем думаешь. По крайней мере, когда трезв. Но ты еще долго не сможешь бегать, как и Селин. Мы не будем гоняться за лошадьми. Подержи их минутку, ладно?
Он передал мне кости. Достал из кобуры револьвер, открыл его, крутанул барабан, закрыл и снова убрал в кобуру, а затем повернулся к Елене.
– Верните мне "Bинчестер", если вас это не затруднит, мэм. И одолжите мне ваш нож.
Думаю, мы все знали, о чем он думал в тот момент, и Елена неохотно согласилась с его просьбой. Я ни капли ее не винил.
– У вас остается винтовка Белла и его пистолет.
– На таком расстоянии пистолет не годится, Харт, - сказал я.
– Ты же это знаешь.
– Тем не менее.
Он протянул руку.
Она передала ему нож, который он сунул за пояс, а затем винтовку. Проверив заряд, он положил ее рядом с той, что забрал у охранника, и снял рубашку. Прижал "Bинчестер" к груди и завязал его рукавами рубашки, а затем взял в руки вторую винтовку.
– Увидимся, - сказал он.
Затем встал и пошел. Не спеша, просто шел - а я подумал об истории с украденным скотом и почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло, одновременно радуясь тому, что я дожил до этого дня, и боясь за его исход.
– Отдай мне свой пистолет, Белл, - сказала Елена, и я ей его отдал.
* * *
Не знаю, что заставило их обернуться - интуиция или сигнал от других охранников, который они могли видеть, а мы нет, но Фредо и Густаво повернулись к нему одновременно. Но было уже слишком поздно. Харт всадил две пули в толстый живот Фредо и третью в грудь Густаво, прежде чем они успели сделать хоть один выстрел, а затем подошел к лежащему на земле Фредо и всадил четвертую пулю ему в ухо.
Он подошел к Матушке, разрезал веревки и аккуратно положил его на землю.
Я услышал, как Райан что-то кричит с крыльца, стоя с поднятой рукой и приказывая своим людям держаться подальше.
Харт стоял на коленях, почти скрытый повозкой, и перезаряжал оружие.
Затем он снова встал и пошел на линию смертоносного огня, словно на прогулку в солнечный день. Казалось, мгновения растягиваются, а время вышло из-под контроля. Он вел войну нервов. И первым ее проиграл человек, стоявший у колодца: его выстрел прошел мимо. Харт прицелился, выстрелил, и человек упал. Потом начался ад, Харт по-прежнему оставался медленно движущейся мишенью, пули вздымали грязь вокруг него.