Партиалы
Шрифт:
— Моя миссия — миссия мира, — произнес Сэмм твердым и уверенным голосом. Кира повернулась к нему, в глазах ее снова стали образовываться слезы, а Сэмм выступил вперед настолько, насколько ему позволили цепи. Сенаторы молчали. — Я и мой отряд были на Манхэттене, потому что направлялись сюда, чтобы поговорить с вами. Мы шли, чтобы предложить перемирие.
— Ложь, — огрызнулась Кесслер.
— Это правда, — сказал Сэмм. — Нам нужна ваша помощь.
«Но почему?» — подумала Кира. — «Мы сможем доверять вам только после того, как вы скажете — почему».
Он смотрел на Киру минуту, приковав ее взглядом, потом повернулся к сенаторам и выпрямился. Вся его фигура и осанка выражала достоинство
— Мы умираем.
Глаза Киры распахнулись; вся комната в шоке погрузилась в молчание.
— Как и вы, мы не можем размножаться, только в нашем случае бесплодие было сделано частью ДНК — что-то вроде страховки, чтобы мы не вышли из-под контроля. Никогда раньше нас это не волновало, ведь мы не стареем, а, значит, находимся вне опасности вымирания. Но, очевидно, здесь мы оказались не застрахованы.
Доктор Скоусен первым обрел дар речи:
— Вы… умираете? Все вы?
— Мы узнали, что когда ПараДжен создавали нас, они запрограммировали в нас срок годности, — сказал Сэмм. — В двадцать лет запускается процесс, который инициирует наше старение, мы сохнем и умираем в течение нескольких недель, а то и дней. Это не ускоренное старение. Это распад. Мы гнием заживо.
У Киры почти закружилась голова. Значит, это и была та тайна, которую он не отваживался сказать — что у Партиалов, совсем как людей, был таймер, отсчитывающий отпущенное им время. Поэтому они и хотели заключить перемирие. Кира была слишком шокирована, чтобы шевельнуться; она глядела на сенаторов, пытаясь угадать, что те думали. Кесслер улыбалась, но Хобб и Уейст, приоткрыв рты, потрясенно уставились на Сэмма. Делароса выглядела так, будто готова была заплакать, но Кира не была уверена, слезами ли радости или горя. Уейст что-то бормотал себе под нос и, казалось, сам почти не замечал этого. Лицо Мкеле приобрело каменное выражение; он молчал.
— Они умирают, — сказала Кесслер, и Кира почти отпрянула, услышав злобное веселье в голосе женщины. — Вы понимаете, что это означает? Первых Партиалов создали на третий год Изоляционной войны, а это было… за десять лет до Войны с Партиалами — двадцать один год тому назад. Первая волна гибели должна была настигнуть их прошлой зимой, а у самых молодых из них осталось, получается, сколько? Два года? Три, в лучшем случае? А потом они исчезнут — навсегда.
— Навсегда исчезнут все, — сказал Сэмм, и его голос был более эмоциональным, более пылким, чем когда-либо на памяти Киры. — Оба наших вида вымрут — умрет каждое разумное существо на планете
— Нам на жизнь отпущено больше времени, чем вам, — сказала Делароса. — Думаю, мы рискнем и постараемся справиться сами.
— Так именно об этом я и твержу вам, — сказала Кира, наконец обретая голос: — Без них нет вакцины. — Она посмотрела на Сэмма, понимая его просьбу. — Мы должны работать вместе.
Сэмм кивнул:
— Вы можете иметь детей, но они умирают от РМ; у нас же стопроцентный иммунитет, но вот размножаться мы не способны. Разве вы не понимаете? Мы нужны друг другу. Ни один из видов не справится по-одиночке.
— Подумайте, что произойдет с моралью, — сказал Хобб. — В день, когда люди услышат это предложение, они… они объявят этот день праздником. Еще одним Днем Восстановления.
— Да что же с вами со всеми? — воскликнула Кира. Она постаралась встать, но но снова тяжело упала в свое кресло. — Он думал, что, узнав его тайну, вы убьете его, но то, что вы предлагаете, еще хуже.
— Мы все равно собирались его уничтожить, — сказал Мкеле. — Его смерть не стояла под вопросом никогда.
— Сейчас изменилось только то, — сказала Делароса, — что мы сделаем это публично, и тогда преподнесенная нам Партиалом новость сможет распространиться и послужить нам в объединении человеческой
расы.— Постарайтесь понять общую картину, — сказал Хобб Кире. — Вы пытаетесь спасти группу людей, активно убивающих друг друга на улицах. Вы думаете, соглашение с врагом что-то в их поведении изменит? Они не станут нас даже слушать, так не думаете же вы, что они станут делать что-то ради Партиала? — Хобб с убежденностью и пылом наклонился вперед. — Голос хотел заполучить наши головы задолго до того, как здесь появился этот Партиал, и, если просочится информация, что мы на самом деле прячем одного из них у себя, то ситуация только ухудшится. Люди захотят получить ответы на свои вопросы — им нужны будут ответы. И мы должны будем им их предоставить, потому что тогда мы вернем их доверие. Мы снова сможем контролировать остров, и на нем снова будет мир. Мы же знаем, что вы тоже хотите мира.
— Конечно, — сказала Кира, — но…
— Осторожнее, — пробормотала Делароса, глядя на Сенатора Хобба, а не на Киру. — Осторожнее в том, что говорите ей.
— Она может помочь, — сказал Хобб. Он уставился на Киру своими глубокими синими глазами, что она почувствовала себя пойманной и плескавшейся в них, словно вода в стакане. — Вы идеалистка, — сказал он. — Вы хотите спасти людей; мы хотим предоставиться вам такую возможность. А еще вы умны, так скажите мне — Чего хотят люди?
— Они хотят мира, — сказала Кира.
— Никто не взрывает здание, если хочет мира, — сказал Хобб. — Еще одна попытка.
— Они хотят… — Кира взглянула в лицо Хобба, гадая, к чему он ведет. Чего же хотят люди? — Они хотят вакцину.
— Слишком конкретно.
— Они хотят, чтобы у них было будущее.
— Они хотят иметь цель, — Хобб развел руки в градиозном жесте. — Они хотят просыпаться утром, зная, что должны делать и как. Будущее подарит им цель, а вакцина подарит им будущее, но в конечном счете, все, чего они хотять — иметь цель. Им нужно задать направление — им нужна достижимая цель. Когда мы основали Ист Мидоу, мы решили, что наша цель — найти способ исцелить РМ и этого будет достаточно. Но этой цели мы оказались неспособны достичь и через одиннадцать лет бесполезных усилий, у людей опустились руки. Их смысл жизни зачах и умер. Мы же должны дать им что-то достижимое, вы понимаете к чему я клоню? Мы должны отдать им Сэмма.
— Нет! — прокричала Кира.
— Никто не знает, что было причиной взрыва, — сказала Сенатор Делароса. — Вероятно, это был Голос, но, возможно, это был Партиал?
Кира почувствовала, как комнате стало холодно:
— Это был не он.
— А разве это имеет значения для человечества как такового? — Хобб облизнул губы, жестикулируя, пока говорил: — Человечеству нужна цель и вот Партиал взрыват больницу. — Он щелкнул пальцами. — У них появляется цель — враг! В людях поднимается ярость, но не против нас, а вместе с нами. Остров объединяется перед всеобщей угрозой. Эта ситуация может поколебать даже устои Голоса, вы можете представить, каким тогда будет бунт? Да все мятежники вернутся в наш строй, весь их гнев и расправа будет направлена вовне. Человечество перестанет грызться, Кира, и это его спасет. Безусловно, вы это понимаете.
— Но это ложь, — сказала Кира.
— Потому что только ложь нас спасет, — сказала Делароса. — Я хочу, чтобы вакцина была найдена больше, чем кто-либо. И, да, настоящее исцеление может нас объединить, но часики тикают. Голос предъявил нам ультиматум в форме гражданской войны; у ворот притаился дьявол. Если мы сейчас ничего не предпримем, завтра у нас вообще не будет возможности что-либо сделать.
Что-то во всей этой истории было не так, даже не смотря на очевидный обман. Где-то внути скрывается что-то более глубокое и темное. Кира почувствовала тошноту: