Овермун
Шрифт:
Она постучала. За дверью послышалось позволение, и девушка тихо вошла.
За столом сидел престарелый мужчина в очках. Он что-то быстро писал в большом журнале. Наконец, он поднял глаза. Увидев Карину, он, прежде всего, обратил внимание на ее вид: завернутая в простыню и босоногая, волосы распущенны, как после принятия ванны. Машинально он потянулся к очкам, снял их. С минуту царила тишина. Потом Карина кашлянула и тихо сказала:
– Мое имя Карина Акиллер.
Доктор прищурился, поморгал. Сначала он не нашел слов для ответа. Он пристально осматривал странную девушку, которая с таким же наивным детским интересом смотрела
– Невозможно. Карина Акиллер скончалась утром двадцать шестого апреля. Сегодня уже двадцать восьмое.
– Вы ошибаетесь...
– пораженно прошептала та.
– Ошибки быть не может, - ответил врач.
– А вот ее свидетельство о смерти.
Он порылся в ящике стола и достал лист.
Карина внимательно прочла. Это свидетельство было самой устрашающей новостью из всех, что можно когда-либо услышать о себе.
– К счастью, я жива, - теперь невозмутимо сказала она, бегло просмотрев бумагу во второй раз, - а это - не соответствует правде. И если вы не верите мне, - приблизилась к врачу, - спросите у той женщины, которая шла, по всей вероятности, навещать меня.
– Этого не может быть. Девушка, вы говорите абсолютный вздор, - она увидела, как тот сдвинул брови.
– Что ж, пускай, - тоже сощурила глаза.
– Тогда мне нужен телефон. Вы ведь позволите позвонить Виктору Акиллеру?
– В этом нет нужды, - сказал врач, поднимаясь.
– Если вы хотите увидеть отца погибшей, то он вместе с супругой ожидает в приемной.
– Ожидает, простите, чего?
– приподняла она брови.
– Ему должны с минуты на минуту отдать тело дочери, - объяснил он.
– Страшная трагедия для его семьи, вы не находите? А тут еще вы со своими глупыми шутками!
– казалось, он очень злится.
– И почему вы в простыне? Ей-богу, такое ощущение, что вас по ошибке высадили здесь, а не в сумасшедшем доме!
– Оставьте оскорбления при себе!
– вспыхнула она.
– И если вам нужно тело дочери Акиллера, то оно стоит перед вами! Не соблаговолите ли погрузить меня на тележку и укрыть белой простынею?..
Врач прыснул. Девушка, стоящая перед ним, все больше внушала ему недоверие.
– Ах, какие глупости нынче в голове у этой молодежи!
– он всплеснул руками.
– Рассуждать так просто о смерти! Или это здание всех сводит с ума?..
– На вас, как я погляжу, это давно уже подействовало!
– теперь злилась она. Неужели после всего пережитого ей не дадут просто вернуться домой?..
– Простите, как ваше имя?
– он вновь надел очки.
– Только не говорите, что вы именно та Карина Акиллер!
– Тогда я - ее тезка, - ответила она, сложив руки на груди.
– И на этом точка. Дайте же мне увидеться с Акиллерами! Где находится ваша приемная?
– Хотите показаться им в таком виде? Господи, где ваша одежда? Оденьтесь немедленно! Зачем этот глупый маскарад?
– Может, за тем, чтобы не пугать вас этим?
Она вплотную приблизилась к столу и резко раскрыла простынь у живота. Врач отшатнулся. Он думал, что ему просто кажется огромный шрам. И хотя его опытный глаз давно привык к такому зрелищу, видеть этот шрам на живом теле ему еще не приходилось.
– Боже мой... Налицо - это шрам от вскрытия...
– Какая проницательность! Или вам до их пор кажется, что это глупая шутка? Согласитесь,
резковато бы получилось с моей стороны!– О, Боже мой...
– запричитал он, опускаясь в свое кресло и держась руками за лицо.
– Какой ужас!.. Это не имеет никакой логики!..
Неожиданно дверь открылась. В кабинет ввалилась старушка в красном платочке и серой фуфайке. Похоже, она почти тащила за собой девушку в белом халате.
– Александр Василич! Наташеньке вдруг плохо стало, она упала в обморок у морга!
– бабка усадила санитарку в другое кресло.
– И чего-то она в себя туго приходит, все бормочет каку-то несусветицу... Нашатырчику, э?
Тут она заметила, в каком состоянии сидит в своем кресле главврач. И наконец увидела девушку в простыне.
– Батюшки светы!
– воскликнула техничка, перекрестившись.
– Сгинь! Сги-инь!
– повторяла она, перекрещивая на этот раз Карину.
– Боженька, чего она под простынькой-то не ляжит, а бродит, где взбредется? Ты ж в морге, на кушеточке-то лежишь уже третий день! Иди ж обратно, чего ты так страшно смотришь?
– А вот и не собираюсь!
– воскликнула она упрямо, и старуха чуть сама не потеряла сознание.
– Вы тут все с ума сошли? Меня в дурдом упекли?
– Стой, стой, не подходи!
– восклицала бабка, неустанно крестясь.
– Да успокоитесь вы или нет?!
– закричала она, подрагивая от гнева.
Тут же с кресла поднялась санитарка Наташа. Невидяще она смотрела на Карину, указывая на нее пальцем. Рот блондинки раскрывался и не издавал ни звука. Вдруг она закричала:
– Это же Карина Акиллер!..
Все стало понемногу проясняться. Карина успокоила врача и санитарку (техничка убежала раньше, чем она смогла что-либо объяснить). Несколько объяснений, в которые невозможно было поверить, заставили главврача взяться за градусник и иные приборы, чтобы обследовать девушку. Все это время Наташа сидела в кресле с облитым нашатырным спиртом платочком у носа, она изредка пыталась что-то сказать. Карина терпеливо ожидала, пока доктор полностью поверит, что она жива.
– Поразительно!
– восклицал он.
– Невероятно! Это же абсолютный феномен! Карина, вы самый необычный человек, которого мне доводилось видеть!
– Я думаю?..
– вздохнула она.
– Теперь вы мне верите?
– Увы, я обязан в это поверить, - он сложил свои очки и повесил на кармашек халата.
– Еще час назад я бы засмеялся в лицо тому, кто рассказал бы о вас.
– Вы почти это сделали, не находите?
– насмешливо осведомилась она.
– А как бы вы поступили на моем месте? Сразу поверили?
– Не исключено, - уклончиво ответила девушка.
Послышался стук в дверь.
– Сан Василич!
– в проходе показалась голова мужчины.
– Там в приемной спрашивают, когда им наконец-то отдадут тело Карины Аки... Ой!
– он с ужасом отшатнулся.
– Скажи, что через несколько минут, - ответил главврач непринужденно, - девушку надо привести в порядок.
– А вы... это... ну-у...
– Нет, я - не она, - улыбнулась Карина, - я здесь проездом. Не смущайтесь, Михалыч.
– Извините, - буркнул он, закрывая двери, - прям вылитая она!
– Что ж, - Александр Васильевич перевел взгляд на нее.
– Впереди самое сложное - исправить ошибку двух прошедших дней.
– Надеюсь, вы еще не успели уничтожить мои документы?