Овермун
Шрифт:
Карина застыла на пороге, мягко прислонившись к косяку. Она ждала, когда же девушка оторвется от неслышных стенаний и возгласов. Впрочем, на это ушло какое-то время. Карина стала широко улыбаться, начиная понимать, отчего плачет ее лучшая подруга.
– Жанин, это ты?
– очнулась Алиса.
– Чего стал в дверях? Что тебе нужно?
– Да вот, пупсичек мой, хочу предложить тебе пару отменных пакетиков, чтобы утолить твою печаль, - слащавым фальцетом произнесла Карина, пародируя местного наркоторговца.
– Естественно - за сходную цену, - добавила она уже своим голосом.
Алиса вздрогнула,
– Карина!
– закричала она, рыдая. И вдруг набросилась на нее, крепко сжав в объятьях.
– Карина! Ох, я уже не надеялась тебя больше увидеть!..
– А на похоронах?
– язвительно произнесла та, нисколько не смущенная бурными эмоциями.
– Дурочка!
– воскликнула Алиса.
– Что за слова такие?!
– Ну, если ты не ждала увидеть меня живой - это да, понятно. А если вообще увидеть, то, вероятно, на моих похоронах тебе с этим повезло бы...
– Замолчи немедленно!
– девушка в ярости отпрянула назад.
– Карина, как ты можешь говорить так о своей собственной смерти?!
Карина расхохоталась, откинувшись назад. Она вновь прислонилась к косяку. И почти хищно взглянула в напуганные глаза Алисы.
– Веришь, на смерть мне теперь наплевать! Стоит один раз умереть, как перестаешь бояться даже оголенного электрического провода в полной ванне!
Алиса присела, стиснув руками колени. Похоже, она начала узнавать невозмутимую юморную подругу. Что ни говори, но даже в самых непредвиденных и подчастую глупых ситуациях она находила что-то забавное. И никогда не могла удержаться от комментария. Малинина со скрытым восторгом и нескрываемым возмущением созерцала ее полную уверенности в себе позу, смотрела в насмешливые глаза. Даже эти скрещенные на груди руки и склоненная набок голова выдавали в ней какую-то изюминку. Теперь Алиса окончательно убедилась, что стоящая перед ней девушка не боится жизни. А теперь и смерти...
– Ну, хватит на меня так смотреть!
– воскликнула Карина, вскинув руки.
– Малинина, ей-богу, ты похожа на побитого сенбернара! Видела когда-нибудь такую несчастную животину? Ну, так хватит сырость разводить, тем более из-за каких-то предубеждений!
Алиса смахнула со щеки слезу.
– А как, по-твоему, я должна выглядеть?
– громко и с легкой злостью вопросила она.
– Радостной и непринужденно улыбающейся? А как бы ты себя вела, если б услышала, что твоя лучшая подруга, твой самый верный и надежный друг глупейшим образом утонул в реке?!
Карина задумалась. Помолчала.
– Да, пожалуй ты права, - спокойно сказала она.
– Я бы тоже вот так хныкала...
Алиса вновь поднялась и обняла ее, теперь с нежностью. И тихо прошептала:
– Я думала, что не продержусь до конца дня, если не увижу тебя...
– Тогда я, похоже, очень вовремя, - улыбнулась Акиллер, тоже ласково.
– А ведь меня хотели конкретно задержать...
– Значит, ты все-таки расскажешь несчастной Алисе Малининой, что с тобой произошло, и что означает все это?
– Уверяю. Для того я сюда и прибыла.
Она украдкой оглянулась. В уголке комнаты светился красный огонек камеры наблюдения.
– Но не
здесь, - прошептала девушка, приставив палец к губам, - у стен есть уши.Алиса чуть улыбнулась, поняв намек. Она взяла со стола журнал, забросила на плечо сумочку. Свободной рукой стащила со спинки стула легкую кожаную куртку. Кивнула на выход. Карина улыбнулась.
– А теперь скажи мне, наконец, - заговорила Алиса Малинина, как только красная машина выехала за пределы пустующей стоянки.
– Где ты была вот уже три дня, если это - полнейшая чушь?
– она небрежно бросила ярко раскрашенный модный журнал на панель.
– И что случилось с твоим телефоном? У меня сердце останавливалось, когда оператор отвечал, что ты вне зоны доступа... Я все думала, что ты теперь действительно непостижимо далеко.
Карина краем глаза посмотрела на заголовок открытой статьи: "Карина Акиллер покончила жизнь самоубийством?". Как только машина остановилась на светофоре, девушка взяла журнал в правую руку. Броские факты, красиво развернутые фразы, трагический стиль... В такое заявление сложно было не поверить.
– Алиса, - она посмотрела на подругу, отдавая журнал, - тебе сказать все, как было, или все-таки не тревожить твои расшатанные нервы?
– С моими нервами все в полном порядке!
– возмутилась блондинка и вдруг всхлипнула неожиданно для себя. Карина хихикнула.
– Выкладывай все, как было.
– Что ж... Ты сама напросилась.
И Карина Акиллер рассказала все. И то, как она уехала в другой город за контрактом с поставщиком алкогольных напитков, ведь они с Алисой давно договорились об этом. Рассказала и то, как гуляла по узким улочкам, любуясь архитектурой и приветливыми людьми... Как пришла на мост, как стала разговаривать с Самиром. Как ее телефон сорвался с ограждения, а она попыталась его поймать. Что было дальше, она рассказала со слов очевидцев: перевернулась через ограждение и упала в реку. Концом истории, в которой ничего не было упомянуто о чудесной лестнице, огненных вратах и рассветной долине (вследствие странной потери памяти) служила фраза:
– И я вернулась сюда.
Алиса молча смотрела вперед. Потом на Карину. И снова вперед. Судя по всему, она просто не знала, как теперь реагировать. Конечно, и раньше ее подруга выкидывала непостижимые уму шутки или истории... Однако теперь совсем не тот случай.
– Карина, не время шуток, - сказала она предостерегающе.
– Если вместо тебя на обложке красуется какая-то другая девица, очень тебя напоминающая, то нечего ломать комедию. Скажи правду, ты ведь знаешь, что я все пойму.
– Хочешь сказать, что вся эта история похожа на шутку?
– она вскинула бровь, не отрывая взгляд от дороги.
– Разве я когда-нибудь шутила на такие темы?..
– Ты шутила даже на темы съеденных кошечек и собачек, чье мясо торговцы суют в хот-доги!
– воскликнула она.
Карина хохотнула, откинувшись на сиденье.
– Ну все же так шутят!.. И вообще, - она успокоилась внезапно.
– Кошечки и собачки - это кошечки и собачки. А история моего воскрешения имеет непосредственное отношение к моей - слышишь?
– к моей собственной жизни. Разве я бы стала доказывать тебе, что была мертва и лежала в морге, не имей я соответствующих фактов? Это, по меньшей мере, не смешно.