Отстойник
Шрифт:
Похоже, его таки проняло, аж шерсть на загривке вздыбилась. Правда, с неожиданной стороны раздражения чужой позицией — зато сразу стал мне намного ближе, роднее и даже, пожалуй, понятнее. Сам постоянно страдаю от необходимости нянчиться с личностями, во главу угла ставящими свое конституционное право быть слабаками и идиотами.
Ладно, остынь, нигилист. Я и сам склонен понимать уважение как несение возмездия во имя Луны. Давай, досказывай, чего еще нам тут полезно знать, и чего полезно не знать совсем.
Чтобы вы туда сразу полезли?
Как угадал? Кто–то проболтался?
Проявил смекалку. Там, на реке, интересовались возможностью
Культ чистоты?
Мистер Мейсон, мне начинает казаться, что Вы надо мной насмехаетесь. Мы не склонны ни к каким культам. Просто у нас зачастую бывает необходимость быстро и качественно отдохнуть и набраться сил — для этого есть специальные релаксационные техники, которые лучше всего проводить в воде.
Как же, как же, знаю такое слово. Охотно поучусь, мне пригодится. Покосился в указанном направлении — за длинным коридором разглядел вделанный прямо в каменный пол резервуар емкостью… Надо как–то отучиться мерять каждый встречный водоем на девкоизмещение. Не, ну а что? Недореализованная детская фантазия. Пока нормальные люди избавлялись от этих комплексов путем опробования, я ползал на пузе по обширным латиноамериканским пажитям с ножом в зубах. А когда наконец дозрел до того, чтобы позволить себе цивильный быт — видимо, образ этого ножа в зубах так и закрепился, ибо бассейны мигом пустеют от девиц по мере моего приближения.
Это кстати, по крайней мере есть куда Айрин сплавить, чтобы на мозоли не жала. А переодеться есть во что? Вот хотя бы в такое, как у тебя, рубище. Хорошо бы и сапоги, а том мои чего–то совсем…
Они правда совсем — швы полопались, подошвы потрескались, наступать боязно. Хрен бы с тем, что жалко — но вдруг случится в леса выходить? Босиком я бы и в самый невинный среднеполосный лесок ни за какие коврижки не сунулся.
Там же за термами есть ряд хозяйственных помещений. Насчет размеров не уверен, но время у вас есть — можете заняться подгонкой.
Эл обрел вид весьма целеустремленный и даже, сказал бы я, несколько насупленный. Ну и ладушки, именно этого я от него постоянно желал в те моменты, когда он нагло лучился неуместной жизнерадостностью. Так что не стал его задерживать, когда он бодро протрусил мимо кают–кампании. И сам следом не пошел — не то придется еще помогать кантовать ту тушу, а так и грыжу нажить недолго. Только изъял топор, пока не потерялся.
Все прячьтесь — Мейсону не досталось пулемета, — торжественно отметил мое возвращение Мик. — Он в таких случаях ужасно нервничает.
Что характерно, свой брикет он так и не одолел — приличный кусок еще лежал на столе, а фон развалился с опорой на стену, поглаживая вспученное брюхо. Это обнадеживает. Проблему хлеба решили, остается назначить ответственного за зрелища на этих каникулах.
Приняли решение переоборудовать тебя в рукопашного пехотинца. Вот нашли топор, чтоб уравнять шансы с мумбой.
Положи где–нибудь, чтоб на виду был, — фон расслабленно отмахнулся. — Я, походу, зря не поверил, что оно разбухает… еще как! Этого кирпичика, я так полагаю, нам на четверых с запасом хватило бы пообедать. Очень удобный фасон, будем уходить — напомните мешок набить… у них еще много, а нам там пригодится.
Вот, кстати, мешок. Я подобрал его рюкзак, вынул
биту и мачете и заглянул внутрь. Фонарь. Это дело хорошее. Большая пластиковая бутыль с… отбеливателем?… Вот так всегда, что было, то и ухватил. Книга, заложенная линейкой. Воннегут, «Колыбель для кошки». Нет худа без добра — будет чем в Чарли метнуть, когда вконец задостанет вопросами. Читай, мол, там про все написано, на пару дней это его озадачит. Полуржавый герберовский мультитул, который я помню с малых лет, а он все никак не сломается. Рация. Одна штука. Гений, блин. Ручная соковыжималка. Парочка компакт–дисков в бумажных конвертах, без каких бы то ни было пометок. Если заточить по ободку, можно попробовать кидаться. Россыпь пивных пробок — надеюсь, он их не ссыпал сюда впопыхах, а собирал много лет и попросту забыл вытряхнуть. Вот так всегда — ни патронов, ни гранат, ни журнала с голыми тетками, даже спичек не прихватил. Кто и куда так собирается?…А я тебе сто раз советовал — держи наготове рюкзак со всяким полезным, чтоб его можно было быстро схватить при нужде, — с вызовом откомментировал мое сопение Мик и гулко рыгнул. — Фу, блин, не налетайте так на эту штуку, ешьте маленькими ломтиками.
Да есть у меня аварийный наборчик от Смита и Вессона, кто–то подарил… такой оранжевый чемоданчик, помнишь? Там еще такой револьвер, что Эл обзавидуется, одеяла всякие, зажигалки, ажно свисток.
И где ты его держишь?
Кабы знать.
Так и думал. Вообще, Мейсон, чем ты думал, когда в эту дыру укувыркивался? Можно не показывать, Чаки испугается, ты устно подтверди мою догадку.
Я ничем не думал. Мне еще в юном возрасте запретили это дело, как потенциально опасное. Так что все на рефлексах — если кто–то убегает, ты его лучше сразу догони, а то потом при нужде искать задолбаешься. Ну а ты, Чарли, чего не усидел? Эти ребята как пить дать вне твоей юрисдикции.
Так я ж знать не знал, что вот так можно — сунуться посмотреть и оказаться невесть где, среди болот, чудовищ и маньяков! Уж конечно бы не полез, кабы знал!
Ну вот теперь будешь знать, и можно считать, что в этом предприятии ты уже обрел прибыль в виде жизненного опыта.
Я в азартные игры не играю и случайная прибыль мне не нужна.
Ничуть не сомневаюсь. За такое отступление от Пути Сержанта так звезданут по шапке — значок вмиг отвалится.
А в виде опыта, поди, и даром не возьмешь?
У тебя не возьму, даже если приплатить пообещаешь. Опыт с твоей подачи обычно обходится мне слишком болезненно. Помнишь, как в детстве ты меня учил от хулиганов защищаться? Меня отродясь ни один хулиган так не лупил!
Это и правда и неправда. Неправда — потому, что я ему показал–то всего один прием, что определенно нельзя считать луплением. Правда — поскольку ни один хулиган и правда отродясь не брал Чарли на уде–хисиги в лучших традициях форта Брагг. Мы вообще росли в районе, политкорректном по лучшим калифорнийским стандартам — мне за то, что канадец, доставалось гораздо больше, чем ему за то, что черный. Ну, до тех пор доставалось, пока я не провел первые каникулы у отца, в ту пору военного советника в Никарагуа, в полевом лагере, где натаскивали контрас. Это было лето, радикально изменившее мои взгляды на мир и мою позицию в нем. С тех самых пор я для подавляющего большинства неотмороженных цивилов вошел в статус «валим–ка от него», к худу ли это или к добру. Вот и Барнету пытался что–то такое делегировать, но он не вдохновился.